aletheiaagathon

Category:

ЛГБТ уничтожают разделение труда, и в чем может быть разница между социализмом и коммунизмом

Борьба против разделения труда нам хорошо известна по примерам в нашей современности. Борьба против сексизма, эйджизма, эйблизма, расизма етс представляет собой именно такой. 

Конечно, разделение труда чаще представляют как нечто индивидуальное - один печет хлеб, другой ловит рыбу – но оно бывает и групповым. Еще недавно были мужские профессии и женские, белые и «небелые». Отчасти такие предрассудки сохраняются и сейчас, но уже ясно, что такое, когда их не будет. 

Если же кажется, что сложно перебросить мостик от уничтожения группового разделения труда к уничтожению индивидуального, то я предлагаю представить ситуацию, когда упомянутые предрассудки в сфере разделения труда преодолены, и президентом самой влиятельной страны становится 90-летний глубокий старик. И, так как предрассудки побеждены, его не высмеивают за старость, а относятся адекватно. Так как речь о преодолении всех предрассудков, то разумно, вероятно, упомянуть даже не старика, а старуху: 90-летняя одноногая чернокожая лесбиянка-трансгендер. Или, так как эйджизм в обе стороны работает, 35-летняя либо 18-летняя одноногая чернокожая лесбиянка-трансгендер. И если теперь предложить взглянуть на это глазами нашего современника, имеющего все упомянутые предрассудки. Насколько легко или сложно ему будет сказать, что «если уж эти могут, то любой справится, и ничего страшного в исполнении задач по очереди нет, а плюсы существуют»?

То есть не только обобществление собственности находится в фокусе общественности сейчас, но и борьба за ликвидацию разделения труда. Всего лишь предрассудки в этой сфере очень крепки, и поэтому требуются совместные действия масс людей. А переход к уничтожению и индивидуального разделения труда будет осуществлен, следовательно, позднее.

***

Недавно цитировал слова Маркса о том, что крестьянская община в России может быть ее преимуществом в движении к коммунизму. Энгельс же, спустя почти 20 лет, отмечал, что его собственное мнение за это время поменялось, и, мол, полагает, что и Маркс бы его тоже изменил. Мол, и община уже почти разрушена (к концу 19 века), на нее разлагающе действует становящийся капитализм, а при этом и капитализм еще не произвел всех изменений в обществе. В частности, хотя община почти разрушена, но настоящий индивидуализм еще не воспитан.

***

Пришла в голову мысль: что, если подсветить разницу между социализмом и коммунизмом вот с какого угла. Социализм в представлении большинства моих собеседников ассоциируется с чем-то вроде «гальтоновских портретов». Как Гальтон делал фото 10-20 членов семьи, накладывая одно на другое, и в результате получал портрет, где были ярко выделены черты, общие для всех родственников, а индивидуальные смазаны, так и социализм берет большую совокупность людей (10-50-100 миллионов), как бы накладывает их одного на другого и получает картинку, где общие для всех потребности ярко выделены, а индивидуальные – смазаны. Почему такой подход получался, понять несложно. Социалистическое движение было пролетарским. Значит, его сила была в многочисленности. А чтобы большое число людей объединились, им логично преследовать интересы, общие для всех. И когда это воплотилось в государственном масштабе, то оказалось, что для некоторых (сотен тысяч или миллионов) этот строй «как влитой», то есть их индивидуальные черты-потребности полностью или почти полностью совпадают с групповым образом, они считают себя настолько удовлетворенными, насколько это возможно, другим же в той или иной степени неудобно. Соответственно, если их собственные «черты лица» отличаются незначительно, то неудобно, но не слишком. А вот если отличаются очень существенно, то неудобно очень.

В этом контексте недовольство и желание изменить ситуацию вполне понятны. Как понятно и то, почему за образец был взят капиталистический либерализм (то есть либерализм для буржуа, либерализм, ограничивающий, само собой, свободу не обладающих капиталом) – в предшествовавшую эпоху буржуа могли себе позволить больше индивидуальности как потому, что их в принципе было меньше, так и потому, что их потребности («индивидуальные черты») удовлетворялись в большем количестве и большим числом людей.

Соответственно, если можно понять тех, кто недоволен рамками, ограничивающими его при социализме, одновременно продолжать иметь в виду, что частная собственность на средства производства – условие «наемного рабства», то можно перейти к описанию коммунизма. 

В отличие от социализма, берется не огромная совокупность людей (100 млн, «как один человек»), а конкретный индивидуум с уникальными «чертами лица» - потребностями и особенностями. При этом, как всякий, он уникален в силу индивидуального сочетания его особенностей. Если же брать их по отдельности, то он будет совпадать с очень многими другими. Ну, скажем, ЛГБТ, говорят, 1-2% от численности популяции. В деревеньке из 100 человек, рассуждая прямолинейно, такой человек будет уникален. В мегаполисе на 10 млн человек ему не составит труда найти себе и партнера, и круг общения. 

Соответственно, когда мы рассматриваем каждую конкретную особенность человека, то мы предполагаем, что в силу ее наличия он принадлежит к некой общности (сейчас называют еще «идентичностью») – общине, коммуне. То есть когда говорят о коммунизме как федерации самоуправляющихся общин, то обычно представляют себе сугубо территориальные образования, вроде волостей или муниципальных районов, и потому остается неясным, в чем отличие от существующего порядка вещей. При этом мы можем понимать, что место проживания – важный критерий общности. И, конечно, членство в коммуне по месту проживания будет естественным, понятным и разумным. Но кроме этого человек будет принадлежать еще множеству коммун: по месту работы, «клубы по интересам», «идентичности» в том смысле как говорят сейчас – гендерные, сексуальные, возрастные етс. Соответственно, это федерация самоуправляющихся общин не только территориальных, но и любого иного рода.

Разумно предположить, что включенность каждого человека во множество общин сразу будет большим преимуществом как для каждого отдельного, так и для общества в целом. Благодаря тому, что общины будут иметь, таким образом, множество пересечений друг с другом, между ними будет поддерживаться эффективная и продуктивная связь, облегчающая взаимодействие и реализацию совместных проектов. Если про русские крестьянские общины Маркс мог писать, что в силу их замкнутости, отделенности друг от друга и распределении по большой территории, они неизбежно попадали бы в зависимость от царской (феодальной) власти, как это и происходило во всех других странах, где было подобное, то ситуация, где каждый кроме территориальной общины является членом еще нескольких десятков (заведомо распределенных по всему миру), ни о какой замкнутости и отделенности речи быть уже, конечно, не может.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic