aletheiaagathon

Category:

Коммунизм как движение и освобождение

Имея в виду сказанное вчера, то, что «Маркс и Энгельс не оставили инструкций, как строить коммунизм» - «не бага, а фича». 

Как в одном из интервью рассказывал Энгельс: ««Какую вы, немецкие социалисты, ставите себе конечную цель?» - У нас нет конечной цели. Мы сторонники постоянного, непрерывного развития, и мы не намерены диктовать человечеству какие-то окончательные законы. Заранее готовые мнения относительно деталей организации будущего общества? Вы и намека на них не найдете у нас. Наше первое требование – обобществление всех средств и орудий производства. Правда, мы принимаем все, что предлагает нам какое-либо правительство, но только в качестве уплаты долга по частям и без всякой благодарности с нашей стороны».

У того же Энгельса можно найти много критических слов в адрес тех, кто пытается создавать «утопии». Он хорошо отзывается о Сен-Симоне и Фурье, говоря, что в их время социализм не мог быть никаким другим, кроме утопического. Но высмеивает всех, кто пытается заниматься подобным в более позднее время, когда социализм и коммунизм были уже не фантазией, а реальным движением масс, и следовало «не выдумывать из головы, каким общество должно быть, а открывать при помощи головы» закономерности и средства. Он повторяет эту мысль в разных видах часто. Например, так: «Пробуждающееся понимание того, что существующие общественные установления неразумны и несправедливы, что «разумное стало бессмысленным, благо стало мучением», - является лишь симптомом того, что в методах производства и в формах обмена незаметно произошли такие изменения, которым уже не соответствует общественный строй, скроенный по старым экономическим условиям. Отсюда вытекает также и то, что средства для устранения обнаруженных зол должны быть тоже налицо – в более или менее развитом виде – в самих изменившихся производственных отношениях. Надо не изобретать эти средства из головы, а открывать их при помощи головы в наличных материальных фактах производства».

Когда Виктор Степанович Черномырдин озвучивал придуманное им или его копирайтером «хотели как лучше, получилось как всегда», то это можно считать афористическим выражением слов Энгельса о всех «утопиях». Чаще всего в пример он приводит Великую Французскую революцию, когда ее идеологи и творцы хотели создать вечное царство разума, а оказалось, что и мораль, и разум у них вовсе не вечные и общечеловеческие, а присущие одному только классу в конкретный момент времени, и что потому и воплотить его было невозможно, а не то что сделать вечным.

Говоря про исторический материализм, много раз подчеркивает, что следует не навязывать жизни свои представления, какой она должна быть, а учиться у нее. И поэтому если он и Маркс о чем-то и говорили уверенно, так это о выявленных Марксом закономерностях, в первую очередь, о причине и условии существования «наемного рабства» - частной собственности на средства производства. Ведь в самом деле, Марксу принадлежит честь открытия и установления самого этого факта. «При рабском труде даже та часть рабочего дня, в течение которой раб лишь возмещает стоимость своих собственных жизненных средств, в течение которой он фактически работает на самого себя, представляется трудом на хозяина. Весь его труд представляется неоплаченным трудом. При барщинном труде труд крепостного крестьянина на самого себя и принудительный труд его на помещика различаются между собой самым осязательным образом, в пространстве и времени. Наоборот, при системе наемного труда даже прибавочный, или неоплаченный, труд выступает как оплаченный. Там отношение собственности скрывает труд раба на самого себя, здесь денежное отношение скрывает даровой труд наемного рабочего».

Поэтому они говорили о том, что служит условием и способом порабощения человека здесь и сейчас (как частная собственность на средства производства), и о том, как это происходило ранее, о предпосылках (в том числе общественном разделении труда). Детали и просто менее существенные моменты они отводили на дело истории – «живое творчество масс».

Они даже не обещали, что наступит Аркадия и время райского царства, хотя и предполагали, что на поздней стадии развития коммунизма «блага польются полноводным потоком, и на знамени можно будет начертать «От каждого по способностям, каждому – по потребностям»». Но в первую очередь они подчеркивали, что речь «всего лишь» об освобождении людей. Об уничтожении той формы рабства, которая известна здесь и сейчас.

В этом смысле может быть снова разумно вспомнить о примере с птицей в золотой клетке и птицей на воле. Идет ли речь о благах или о свободе в первую очередь? Для Энгельса и Маркса – именно о свободе, о деятельности. Отвращение Энгельса сродни отвращению тех, кто все-таки был феодалом, хотя и боролся за свободу всех: «Гнусно оставаться не только буржуа, но даже фабрикантом, то есть буржуа, активно выступающим против пролетариата».

И с другой стороны, есть те, для кого все-таки лучше золотая клетка с питанием, нежели свобода? Вспоминая известные слова Ленина, такие есть. «Раб, сознающий свое рабское положение и борющийся против него, есть революционер. Раб, не сознающий своего рабства и прозябающий в молчаливой, бессознательной и бессловесной рабской жизни, есть просто раб. Раб, у которого слюнки текут, когда он самодовольно описывает прелести рабской жизни и восторгается добрым и хорошим господином, есть холоп, хам». И задолго до этих слов Ленина Энгельс, описывая жизнь пролетариата, писал так: если бы они мирились с этими условиями, то они, несомненно, были бы достойны того, что им уготовили; но они борются. То есть когда говорят о преимуществах капитализма (вероятно, уже изживших себя и ведущих общество к падению, а не росту благополучия), то даже если бы говорили правду, то всего лишь соблазняли рабством – той самой золотой клеткой.

Этим я, разумеется, не хочу сказать, будто коммунизм предполагает выбор «голодный, но свободный или сытый, но в рабстве». Это предполагало бы слишком малую веру в нас самих, в нашу способность сообща распорядиться и организовать наилучшим образом. И, конечно, Маркс нередко упоминал, что при диктатуре пролетариата расходы на руководящий аппарат существенно понизятся, а на образование, здравоохранение и науку – возрастут. Что уже не будет сосуществовать рядом обжорство одних и смерть от голода других. Но все-таки, насколько я понял то, что они писали, - в первую очередь о свободе, о ликвидации тех форм рабской зависимости, какие они знали тогда, и мы знаем сейчас. 

Поэтому, подытоживая написанное, не только не стоило ожидать от них инструкций, но это было бы даже неразумно и плохо говорило о нас самих: какая же это свобода, если по инструкции? 

В этом смысле, думаю, не случайно, что всякий, кто продумывал «утопии» раньше, тем или иным образом предусматривал собственное диктаторское место в них: если он все продумал до мелочей, то кому же следить за воплощением, как не ему? 

У Маркса и Энгельса иначе.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic