aletheiaagathon

Categories:

Два принципа коммунизма

Я, кажется, уяснил себе политическую часть теории Маркса. Несколько месяцев писал, что с экономической все ок, а политическую пока не понимаю, но сегодня осенило: понимаю. Конечно, мне осталось еще более 20 томов, и, может быть, они поменяют мое мнение, но, как минимум, в качестве промежуточного итога зафиксировать стоит. 

Дополнительным свидетельством понимания для меня служит способность сформулировать кратко: два главных принципа коммунизма - обобществление собственности и ликвидация разделения труда.

Пока существует частная собственность на средства производства, сохраняется «наемное рабство»: чтобы получить жизненные блага и самую возможность трудиться, работник должен делать то, что от него требует собственник, и так, как он требует. Сам же работник при этом не только «не делает того, что хочет, а делает, чего не хочет», но даже и продуктом своего труда не распоряжается: направят ли избыток на развитие дела, или капиталист все прокутит и промотает, – работник не влияет на это; хорошие ли решения принимает капиталист или ведущие к банкротству – влияние работника почти отсутствует. Да и прибавочная стоимость изымается, конечно.

Пока существует разделение труда (во всяком случае, с делением на «высшие» и «низшие» занятия), останется место для порабощения «низших» «высшими» или здесь и сейчас, или, как минимум, впоследствии. В этом смысле двадцатый век показал правоту Маркса, полемизировавшего с другими социалистами. Он говорил, что одни только высокие налоги, без обобществления собственности, не приведут к коммунизму. На примере Западной Европы мы видим именно это: налоги могут быть очень высоки, но есть и бедные, и нищие, и, самое главное, наемное рабство. Он предостерегал от формирования монопольного капитализма, и на примере СССР мы видим, что сохранившееся разделение труда предопределило как массовое чувство отчуждения и подвластности, так и сам крах этой страны.

Я при этом, разумеется, не собираюсь выступать критиком большевиков. Здесь, может быть, подойдет то, что Энгельс писал о революциях вообще: сначала все разнородные силы, противники существующего строя, делают революцию; на этом наименее прогрессивные из них успокаиваются, а наиболее передовые тянут дальше; этим «радикалам» добиться результата не удается, но в самом их поражении есть успех – они закрепляют достижения на пусть и не таком высоком уровне, но без их попыток подняться еще выше произошел бы откат вовсе на прежний, дореволюционный, уровень. В этом смысле большевики, видимо, выступили одновременно и в роли наиболее прогрессивных радикалов, и тех умеренных, кто в итоге зафиксировал достигнутое. То есть и попытались установить коммунистический строй сразу, и, потерпев неудачу в этом, все же построили более передовой, по сравнению с феодальным и буржуазным.

Есть ли потенциал у коммунистического движения в нашем «народе» сейчас? Мне кажется, тут не потребуется выходить дальше собственного подъезда, а то и квартиры. Желающих работать «на дядю» я не встречал или вообще, или почти не встречал. Зато тех, кто на это сетует, вижу во множестве. Одновременно вижу и то, что каждый из них понимает: всем быть такими «дядями» не удастся; чтобы был «дядя», нужен тот, кого можно эксплуатировать. Соответственно, это те, кто поддерживает обобществление собственности. А те, кто недоволен руководством (от собственного начальника до главы корпорации или страны) или не любит свою работу, - вероятно, те, кому придется по душе ликвидация разделения труда. Сюда же можно добавить и всех, кто опасается бесконтрольности и слишком большого влияния у отдельных лиц. Сейчас можно услышать «все хотят быть начальниками» только сказанное иронически (пусть, конечно, на самом деле не все хотят). А при коммунизме все и будут «начальниками».


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic