aletheiaagathon

Category:

Стипе Миочич и мир будущего

С поясом чемпиона UFC в тяжелом весе и с ершиком для унитаза
С поясом чемпиона UFC в тяжелом весе и с ершиком для унитаза

В течение нескольких лет Стипе Миочич (рост 193 см, вес более 100 кг) был чемпионом UFC (MMA, смешанные единоборства) и даже был признан лучшим бойцом тяжелого веса за всю историю организации. Собственно, был и был, мало ли других чемпионов в других организациях. Но что впечатляет в его жизни, так это то, что во время всей своей спортивной карьеры он продолжал трудиться пожарным.

Как рассказывают, в принципе для бойцов UFC нет ничего удивительного в совмещении спорта и «обычной» работы – условия контракта с организацией настолько строги, что запрещают не только бои вне ее рамок, но даже всякую коммерческую деятельность (то есть, например, рекламные контракты), кроме санкционированной ей. В результате многие работают за зарплату, а в свободное время тренируются и выступают в клетке. Миочич впечатляет тем, что он продолжил так поступать, и став чемпионом. Обычно, если гонорар бойцов достигает таких сумм, как у него (600-700 тыс долларов за бой), они сосредотачиваются на спорте, но Стипе остался пожарным-парамедиком. Как он рассказывает, для него важно, что он может быть полезным людям.

Говорят, что количество выездов на вызов может достигать 800 за год. Умопомрачительное число, в которое даже сложно поверить. Хотя если сюда включены и вызовы, условно, «снять котенка с дерева», тогда можно понять, как удается достичь подобного.

Спасать жизни, помогать людям, а параллельно этому быть лучшим в мире бойцом в тяжелом весе – меня впечатляет. Не так, как гениальность Маркса или Энгельса, но все равно чрезвычайно. И в каком-то смысле воодушевляет даже больше, поскольку он ближе к нам, обычным людям. Хотя и все равно очень здорово выдается, конечно:)

Это знаменитое фото с ершиком для унитаза и в поясе чемпиона было сделано в пожарной части. Рассказывают, что у них сложилась традиция: после каждого выигранного чемпионского боя Стипе, придя на смену, чистит туалеты. Говорят, что в этом нет унижения – по очереди это делают все. 

При этом, думаю, тут только часть правды. В том смысле, что чистят в самом деле все, но не случайно же он делает это каждый раз после успешной защиты. В командах НХЛ раньше было принято, что игрока, забившего три шайбы за игру, по возвращению в раздевалку обмазывали пеной для бритья. Да и других подобных ритуалов и в хоккее, и в других видах спорта – много. Посыл понятен: не зазнавайся. То есть унижения нет, но есть помощь в том, чтобы не задирать нос слишком высоко.

Еще этот пример интересен тем, что показывает, как именно люди работают не ради денег, а для других целей. То есть когда некоторые думают «заработаю миллион долларов и буду ничего не делать», Стипе имеет уже несколько миллионов, но «ничего не делать» стало бы для него, пожалуй, большим наказанием.

А еще интересно тем, что он совмещает несколько деятельностей – пожарный, медик, боец – и в каждой из них хорош или даже является лучшим в мире. В этом нечто вроде прообраза будущего, каким оно будет в коммунистическом обществе: некоторую часть дня человек делает одну работу, потом другую, третью, а назавтра то же самое или еще какую-то пятую-шестую.

Во всяком случае, я именно так интерпретирую слова Маркса и Энгельса, когда они говорят, что распределение касается не только момента раздачи произведенных благ (получения зарплаты), но уже тогда, когда решается, кто и какое место займет в производстве. Поскольку естественно и разумно, что труд архитектора более ценен, нежели труд тачечника. Поэтому если кто-то будет специализироваться на труде архитектора, то с полным основанием будет требовать себе больше благ. Но если каждый будет и архитектором, и тачечником, и кем только еще ни пожелает, то не будет ни подчиненности разделению труда, ни соответствующей несправедливости распределения.

Приложение: три цитаты из «Анти-Дюринг» Ф. Энгельса

«Для социализма, который хочет освободить человеческую рабочую силу от положения товара, очень важно понять, что труд не имеет стоимости и не может иметь ее. При таком понимании теряют почву все попытки регулировать будущее распределение средств существования как своего рода высшую форму заработной платы, - попытки, перешедшие к Дюрингу по наследству от стихийного рабочего социализма. Отсюда как дальнейший вывод вытекает, что распределение, поскольку оно управляется чисто экономическими соображениями, будет регулироваться интересами производства, развитие же производства больше всего стимулируется таким способом распределения, который позволяет всем членам общества как можно более всесторонне развивать, поддерживать и проявлять свои способности. … Настанет время, когда не будет ни тачечников, ни архитекторов по профессии и когда человек, который в течение получаса давал указания как архитектор, будет затем в течение некоторого времени толкать тачку, пока не явится опять необходимость в его деятельности как архитектора». 

«…Во всяком обществе со стихийно сложившимся развитием производства, - а современное общество является именно таким – не производители господствуют над средствами производства, а средства производства господствуют над производителями. В таком обществе каждый новый рычаг производства необходимо превращается в новое средство порабощения производителей средствами производства. Сказанное относится, в первую очередь, к тому рычагу производства, который вплоть до возникновения крупной промышленности был наиболее могущественным, - разделению труда. Уже первое крупное разделение труда – отделение города от деревни – обрекло сельское населения на тысячелетия отупения, а горожан – на порабощение каждого его специальным ремеслом. Оно уничтожило основу духовного развития одних и физического развития других. Если крестьянин овладевает землей, а горожанин – своим ремеслом, то в такой же степени земля овладевает крестьянином, а ремесло – ремесленником. Вместе с разделением труда разделяется и сам человек. Развитию одной-единственной деятельности приносятся в жертву все прочие физические и духовные способности

…Овладев всеми средствами производства в целях их общественно-планомерного применения, общество уничтожит существующее ныне порабощение людей их собственными средствами производства. Само собой разумеется, что общество не может освободить себя, не освободив каждого конкретного человека. Старый способ производства должен быть, следовательно, коренным образом перевернут, и в особенности должно исчезнуть старое разделение труда. На его место должна вступить такая организация производства, где, с одной стороны, никто не мог бы сваливать на других свою долю участия в производительном труде, этом естественном условии человеческого существования, и где, с другой стороны, производительный труд, вместо того чтобы быть средством порабощения людей, стал бы средством их освобождения, предоставляя каждому возможность развивать во всех направлениях и действенно проявлять все свои способности, как физические, так и духовные, - где, следовательно, производительный труд из тяжелого бремени превратится в наслаждение».

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic