aletheiaagathon

Category:

Политологическое, или Как стреляет Клинт Иствуд

Вопрос позапрошлой публикации «как же выходит, что окружающим не доверяет, а одному объекту политической рекламы – доверяет?» в соответствующих учебниках имеет простой ответ: объекта политической рекламы знают (думают, что знают), а окружающих – нет. 

Пусть окружающие рядом, а объект рекламы даже никогда воочию виден не был (только на экране), житейский опыт говорит, что ничего удивительного нет. Пусть окружающие и рядом, но в крупных городах чаще всего незнакомы и неизвестны. И даже если кого-то знают по именам, то редко знают как личность и еще реже в состоянии устанавливать продуктивные отношения. Если же речь идет о маленьких городах и селах, то они знают тех, кто окружает их здесь и сейчас, но в большей степени ощущают себя оторванными от жизни других, крупных, городов. Человек же, которого часто показывают по телевизору (пишут в интернете, говорят на радио), становится «как бы» близким и хорошо известным. Героям сериалов симпатизируют и любят даже актеров, какие исполняют их роли; окончание «мыльной оперы» воспринимают как расставание с друзьями (вспоминаю последний эпизод «Friends»). Актер может быть существенно другим человеком, нежели герой, какого играет (мы совсем не знаем, как стреляет Клинт Иствуд), но чувства, эмоции, отношение к его герою переносят на него самого. Как кто-то грубо сказал по этому поводу: «Если по телевизору постоянно показывать лошадиную задницу, то ее выберут в президенты». 

Сюда же можем отнести популярное «плохого пиара не бывает»: пусть говорят плохое, важно, чтобы говорили и обеспечивали узнаваемость, а значит, близость – у кого-то в деревне может быть плохая репутация, но мы ее знаем, а значит, он уже кажется предсказуемым. Да и то, что для одного «плохое», для другого – предмет гордости. Один критикует (искренне или нет), другой присоединяется к осуждению, третий говорит «ну, и что» (при этом все-таки запоминая бренд), а четвертый то ли вслух, то ли про себя уже и одобряет, пятый тоже думает «ну, и что», при этом на всякий случай хулигана опасается (если рассказывают, что может «вдарить», то решает это учитывать при общении с ним). То есть в любом случае к упомянутой «лошадиной заднице» испытывают чувства, привязываются к ней, связывают что-то. Гнев, ненависть и другие сильные чувства в этом смысле тоже хороши, одна из техник «влюбления» человека в себя предполагает именно вызывать у него максимальное раздражение, чтобы заставить думать о себе, а спустя время этот интерес переключается в страсть. 

Имеют ли те чувства к «лошадиной заднице», о какой говорят повсюду, отношение к реальной жизни, и если имеют, то насколько большее, чем герои кино к актерам? Кей-поп идолы каждое движение на сцене и под камерами совершают в соответствии с инструкциями, но насколько об этом задумываются их фанаты и фанатки?

Как мы знаем в том числе из интернет-бесед, знание о «лошадиной заднице» еще не подразумевает со стороны человека критики буржуазной демократии. Часто он может сделать вывод о всесилии «элит» над «народом»: в конце концов, кто решает, какую именно часть тела и какого животного показывать, тот, следовательно, и контролирует, за кого будут голосовать? И значит, может быть спокоен?

Если этот человек находится в рамках доминирующего дискурса, такое суждение с его стороны будет простительно. При этом, поскольку мы-то не обязаны в нем находиться, мы можем посмотреть иначе, более строго и нейтрально. 

Вернувшись к уровню человека и его взаимодействий, мы увидим, что он вовлечен во множественные отношения, каких, однако, часто не понимает и не контролирует. Он полагает существующей и важной роль неких организаторов, какие координируют, по его мнению, взаимодействия всех людей. В современном российском обществе такими координаторами считают «органы власти» и «бизнесменов». Вторые организуют экономическую жизнь, объединяют вместе людей для выполнения трудовых функций. «Органы власти» организуют «вообще все», включая экономическую жизнь. Как они это делают, обывателю редко бывает известно, поэтому что бы ни говорили про действия «лошадиной задницы» для этого, он чаще всего относится с доверием. В конце концов, все же работает? Плохо ли, хорошо ли, но как-то идет и работает. 

Можно предположить, что чем меньше человек способен устанавливать непосредственные доверительные отношения с другими, тем большей тайной для него обладают действия по «организации» и «координации», и тем более зависимым он считает себя от тех, кто эти функции выполняет.

То есть можно снова вернуться к суждению об «опосредствовании», какое считает неизбежным каждый носитель буржуазного сознания: считает ли он, что не может получить хороший секс иначе как за деньги; либо считает ли он, что установление доверительных отношений и организация взаимодействий с другими людьми – это некая тайная и очень сложная техника. Считая, что посредники ему настолько необходимы, он, соответственно, и попадает в столь большую зависимость от них, что они могут изымать у него сколь угодно большую прибавочную стоимость и очень существенно могут ограничивать в политической деятельности. А как, мол, иначе? Если не ходить строем по команде «лошадиной задницы», вообще никакого порядка не будет. Вон, какие разные и противоречивые незнакомые и непонятные люди вокруг.

В сущности, и само слово «элиты» обычно увязывается с организаторами: редко имеют в виду выдающихся ученых или талантливых художников; обычно этим термином обозначают тех, кто организовал большую группу людей (как бизнесмен, чиновник, военнослужащий) и, пользуясь их доверием, направляет в ту или иную сторону. И в этом смысле, когда говорят, что «чего ни делай, все равно кто-то будет сверху, а кто-то снизу», обычно имеют в виду, что все равно будут организаторы (люди, тем или иным образом объединяющие других в общей деятельности и направляющие), по роду собственной деятельности они будут пользоваться большим доверием и влиянием, а в силу «природы человека» станут ими злоупотреблять. Следовательно, мол, «голосуй-не голосуй» «обычному человеку все равно ничего хорошего ждать не приходится», и выбор, следовательно, всего лишь между двумя плохими вариантами (более плохим и менее), который можно скрашивать комфортной жизнью (если повезло) или надеждой, что плохой вариант когда-то станет менее плохим.

Если взять в работу это предположение, то можно, следовательно, поставить вопрос: всегда ли организатор будет иметь большое влияние и возможности злоупотребления им? Если нет, то как может выглядеть альтернативное положение вещей?

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic