aletheiaagathon

Category:

Чем коммунизм лучше капитализма?

Вопрос большой, и я не рассчитываю решить его за одну попытку. Но я привык делать несколько подходов в таких ситуациях, двигаться шаг за шагом («дорогу осилит идущий»), соответственно, сегодня первый из них. В качестве инструмента-подспорья воспользуюсь пирамидой Маслоу. А в расчет буду брать в первую очередь пролетариев (наемных работников), то есть те самые 99-99,5% населения, какие и решают, куда двигается общество.

Первый уровень – физиологические потребности: голод, жажда, секс и прочие.

При коммунизме наемный работник сможет распоряжаться бОльшим количеством ресурсов, нежели при капитализме. Это будет касаться как произведенного им самим продукта (при капитализме буржуа распоряжается и необходимым трудом – вкладывать ли в возмещение амортизированного оборудования или лучше пустить на приобретение виллы, а станки на металлолом – и прибавочным), так и уже имеющейся собственности. В первой части работник хозяин своего труда, во второй части – такой же полноправный владелец и пользователь коллективной собственности, как и другие. Соответственно, очевидно, что имея больше возможностей распоряжаться доступными ресурсами и продуктами, трудящийся сможет лучше удовлетворять и свои физиологические потребности.

О сексе можно даже упомянуть особо. С одной стороны, как писал, «обобществление жен» уже де-факто произведено. Но с другой стороны, все еще сохраняются капиталистические отношения, когда и «сексуальные услуги» оказываются не по собственному влечению, а ради выживания; и одновременно вместо человеческого близкого отношения друг к другу люди опосредованы капиталом – выбирают не по признаку лучшего сексуального партнера и других человеческих качеств, а по количеству денег, например. То есть даже секс будет лучше. Для тех, кто сейчас в этом сомневается, можно предположить, что и самооценка у них повысится.

Второй уровень – безопасность: чувствовать себя защищенным, избавиться от страха и неудач.

Во-первых, при коммунизме исчезнут люди, концентрирующие в своих руках избыточное количество ресурсов и способные благодаря этому направлять их во вред другим. Условно, уже не будет миллиардеров, которые готовы заплатить миллион за убийство другого человека. При этом не будет и масс обездоленных, готовых пусть неэффективно, но пытаться побить или убить другого за сто долларов. Кроме миллиардеров, не будет и глав спецслужб, имеющих неконтролируемую способность направлять специалистов для убийства других. 

Во-вторых, при коммунизме не будет возможности накапливать «неживой», «овеществленный» труд. Соответственно, теряется привлекательная для некоторых возможность приобрести его путем грабежа или кражи, организации банд, вымогательства. Это если не полностью устранит, то очень затруднит создание преступных сообществ и их рост. Одновременно если не исчезнет, то существенно понизится «социальная неустроенность» и «социальная несправедливость», которая «рождает кадры» для преступности.

В-третьих, принадлежность к группе сама по себе создает у человека ощущение защищенности. Когда он знает, что есть те, кто его поддержат, он чувствует себя в большей безопасности. Когда он знает, что это люди если не равные ему, то «соразмерные», он чувствует себя комфортнее, чем при общении с представителем некой чуждой группы, хотя и назначенной как будто для содействия (так сейчас часто воспринимаются полицейские).

Подытоживая эти три пункта: при коммунизме человек будет понимать, что нет того, кто имеет существенно больше ресурсов и по сравнению с кем был бы «букашкой» дрожащей; у других нет (или намного меньше) мотивов и стимулов причинять вред ему; он в надежной и хорошо знакомой ему общине.

Можно отметить, что и страх неудачи будет существенно меньше: начиная с того, что накал конкуренции ослабнет, и акцент сместится в сторону сотрудничества; продолжая тем, что он будет распоряжаться большим числом ресурсом (см п.1) и, значит, сможет больше сберегать и направлять для своего развития (будет это в индивидуальном порядке или посредством общественных фондов); и завершая тем, что уровень гарантий и защит он будет иметь не меньше, чем современный, скажем, совладелец предприятия – с тем могут спорить другие совладельцы, он может терять позиции или чувствовать себя одиноким, или еще что-то, но в качестве сособственника он имеет уровень, дальше которого не отступит, и какой обеспечивает ему минимум страховки.

Третий уровень – потребность в принадлежности и любви: принадлежность к общности, быть принятым, любить и быть любимым.

Отчасти я этого уже касался, но разверну шире. В одной из предыдущих публикаций комментарий был примерно такой: «вы даже пример полиции не разбираете, за исключением деревни, где все друг друга знают». Глядя на многочисленные конференции и «мероприятия по нетворкингу» (клубы, прочее), куда очень многие стремятся, резонно заключить, что ситуация, когда «все друг друга знают», является желанной то ли для всех, то ли для большинства. Конечно, в понимаемой ситуации, когда все семь миллиардов знать невозможно, стремятся к тому, чтобы знать хотя бы некоторых (хотя бы «самых важных» и «самых крутых»), но при этом, имей такую возможность, точно хотели бы знать и «самых неважных», и самых неприятных – хотя бы для того, чтобы знать, какую «пакость» от них можно ожидать и в какой ситуации. Или, например, с кем стоит вместе работать, а с кем нет. Или еще множество ситуаций. То есть это «все друг друга знают» является желанным (хотя, может быть, не для жуликов и некоторых других не очень многочисленных категорий) и понятным для человека: мы так устроены, что реализуем себя через взаимодействие с другими, и это взаимодействие обычно тем лучше и проще, чем больше и лучше мы узнаем друг друга. И когда речь идет о «деревне, где все друг друга знают», то это можно воспринять и как тоску по этому состоянию в ситуации, которая кажется невозможной для подобного: мы же в городе, мы часто не знаем даже соседей по подъезду, и вообще, в деревне же слухи друг про друга рассказывают (как и в нашем офисе, конечно, но тем не менее), как возможно что-то подобное?

Коммунизм дает вариант ответа на этот вопрос, поскольку предполагает, что каждый человек включен в собственную общину – коммуну. Связано ли это в первую очередь с производством, или с местом проживания, или с сексуальными предпочтениями – это нюансы, относящиеся к тому, как может быть организован коммунизм. В конктексте же этой публикации важно, что человек включен в коммуну численностью то ли 100 человек (говорят, максимальное число людей, с которыми комфортно быть лично знакомым), то ли 1000, то ли 5000, и тогда каждого можно знать «через одно-два рукопожатия», и это выполняет функцию рекомендации. Такое хорошее знакомство качественно повышает групповую жизнь человека (реализует его потребность в «принадлежности к роду», по выражению Маркса). Повышает как субъективное ощущение счастья, так и способность к эффективному взаимодействию. А благодаря тому, что есть опыт установления контакта с другими через одно-два рукопожатия, есть и эффективный опыт-механизм, как устанавливать контакт с другим, сколь угодно отдаленным, человеком из другой коммуны – как говорят, между любым одним жителем Земли и другим не более пяти рукопожатий. И хотя сейчас есть относительно немногочисленные посредники, замыкающие на себя контакты множества и часто этим злоупотребляющие, при коммунизме дело будет обстоять иначе.

Это касалось чувства общности, но и любить-быть любимым намного проще, когда вместо накала конкуренции и «не обманешь – не продашь» больший акцент ставится на сотрудничестве. Когда есть экономические гарантии для каждого, уже не нужно думать, из любви находится рядом человек или ради денег. Это в наши дни Михаил Литвак говорил: «если ваша женщина зарабатывает меньше пяти тысяч долларов в месяц, вы не можете быть уверены, что она с вами по любви». Для многих и в наши дни это будет удивительным, и почти невероятным (по понятным причинам) такое отношение будет при коммунизме.

Восемь тысяч знаков, следующую часть переношу на завтра.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic