aletheiaagathon

Category:

США и Швейцария как пример для коммунистов

Если говорить об «уничтожении» буржуазных институтов при переходе к коммунизму, то наибольший интерес для меня представляет обобществление собственности: как можно его произвести, избежав при этом появления сверхвлиятельных политических акторов, как было в Советском Союзе?

Интерес именно к этому аспекту связан с тем, что с другими «буржуазными институтами» ясности намного больше. Семья уже практически «уничтожена». Мир с «уничтоженной», то есть отделенной от государства и живущей только пожертвованиями прихожан, религией нам тоже известен. Даже политическую систему представить легко, поскольку она имеет, как минимум, два традиционно вдохновлявших коммунистов 19 века образца – США и Швейцарию. А вот вообразить общество, где еще и частной собственности на средства производства нет, - я пока не умею. Но зато можно продолжить вчерашние размышления о политической части.

Если представлять коммунизм, какой пока реализуется не по всей планете, а в рамках одной Российской Федерации, то понятные опасения многих – это отпадения территорий. В первую очередь, конечно, приграничных и богатых полезными ископаемыми (тем более, соответственно, таких, какие и приграничные, и богатые полезными ископаемыми, как Сахалин). 

Эти опасения понятны, поскольку, с одной стороны, есть, как минимум, некоторая мотивация к «отпадению» - то ли делить то же самое природное богатство, но между меньшим числом людей, то ли просто войти в какое-то воспринимающееся более богатым и процветающим государство. Если присоединение Кировской области к Японии может быть только шуткой, и ничем более, то для Сахалина это желанная полутора сотнями миллионов японцев ситуация.

С другой стороны, в нашей стране существует уголовная ответственность за призывы к сепаратизму, и следовательно, отсутствует возможность определить в ходе общественной дискуссии, насколько вероятность «отпадения» этих территорий высока или мала. Если бы такая свобода дискуссии была, мы бы знали, что никто и не хочет «отпадать». Если бы кто-то «хотел» отпадать, то знали бы, что на это возражают, - какие есть выгоды и потери от совместного пользования недрами. И, соответственно, знали бы, насколько сильны или слабы эти настроения. Скажем, в США свобода дискуссии по этому вопросу есть, и можно знать, что доля желающих этого незначительна, хотя и встречи таких людей периодически становятся сюжетами для российских теленовостей. При этом мы знаем также, что отдельные регионы США полезными ископаемыми богаты даже более, чем российские, однако позывов к сепаратизму это не вызывает. При этом мы, конечно, понимаем и то, что наша, российская, экономика от экспорта природных богатств зависит куда больше, чем американская.

При всем этом нужно ли рассказывать о всех преимуществах единства больших пространств? Мне кажется, нет, они известны, и некоторые я перечислял. Если разрозненные колонии и отдельные городки в Северной Америке объединялись и разрастались, то какие у нас основания предполагать, что многочисленные местности, столетиями сотрудничающие, вдруг решат разделиться? Это, мне кажется, какую-то ненависть друг к другу следует предполагать у разных регионов? Или отсутствие каких бы то ни было общих принципов вовсе. Поскольку если есть хотя бы один общий принцип – он становится основанием для объединения всех, одним из пунктов, так сказать, Конституции. Если таких, разделяемых всеми территориями, основных положений и правил больше одного (и тем более, больше одной сотни), то Конституция получится самая настоящая.

Другое дело, что, возможно, у какой-то местности будет собственное мнение по менее значительным вопросам. Например, на 80% территории многоженство будет запрещено, а на оставшихся 20% - разрешено. Юта, впрочем, занимает существенно меньшую часть территории США, чем 20%, но существование такого штата показывает, что в наше время многоженство не является чем-то «ужасным». Тем более, если мы говорим об «уничтожении» семьи вообще, когда каждый сам решает, сколько у него партнеров и на каких условиях. Но многоженство в этом случае выполняет функцию иллюстрации. Задача этого примера показать, что для нашей страны наверняка найдется множество принципов, с которыми добровольно, а не по принуждению, согласятся все. При этом, вероятно, будут вопросы, по каким станут придерживаться разного мнения: точно так же, как в США, это будет, следовательно, разница между законодательствами разных штатов. А внутри штатов будут разные правила у каждого местечка.

В этом смысле, во-первых, мы видим, что такое «уничтожение» государства столь же привычно большинству, как и «уничтоженная» семья. И в рамках существующего политического сознания это может быть преподнесено как повышение роли регионов. Это может быть ответом и на вопрос о том, как делить «нефтяную ренту» между разными местностями. И, соответственно, множество примеров для ответов на вопросы, как организовывать полицию (в США она в самом деле разная – местная и полиция штата совершенно разные организации), федеральные силовые (и не только) структуры и прочее.

Во-вторых, перенимать у США или Швейцарии абсолютно все — будет неразумно. Поскольку и у них есть много пережитков, какие могут быть устранены не только безболезненно, но и с большим повышением эффективности. Их пример важен, в первую очередь, для демонстрации, как это может быть, когда местности совершенно добровольно объединяются друг с другом и продолжают оставаться вместе без всякого принуждения, а потому, что сами этого желают.

Именно наличие этих примеров, а более всего – естественного стремления людей к взаимодействию, позволяет мне легко соглашаться и понимать слова Маркса про «отсутствие регистрации браков не прекратит рождений детей». 

А вот отсутствие примеров обобществления собственности в этих странах, какое при этом позволяло бы сохранить не меньший уровень свободы, делает для меня наиболее интересными размышления о том, как может выглядеть уничтожение института собственности.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic