aletheiaagathon

Categories:

Три пути к коммунистическим убеждениям

Мне нравится, как Энгельс описывает три пути к коммунистическим убеждениям. Он выделяет их как пути, проделанные отдельными нациями (Англия, Франция, Германия), но мне кажется, что и разные люди отдают преимущество или тому, или другому.

Скажем, как, по его словам, пришли англичане? «Практическим путем - вследствие быстрого роста нищеты, деморализации и пауперизма в их собственной стране». В нашей действительности это, вероятно, те, кто обращает первоочередное внимание на эксплуатацию, низкие зарплаты, профсоюзную борьбу и тд.

Другие действуют, как французы: «политическим путем, отправляясь от требования политической свободы и равенства, но, убедившись, что этого недостаточно, они присоединили к своим политическим требованиям требования социальной свободы и социального равенства». Сейчас это, наверное, те, кого называют «левыми либералами», и кто в российской блогосфере ассоциируется, прежде всего, с борьбой за права женщин, ЛГБТ, рас етс.

В нашей стране социализм часто ассоциируется с первым, английским, вариантом, и споры об истории часто ведутся именно вокруг того, насколько страдали (или, наоборот, процветали) российские рабочие и крестьяне до 1917-го года, и в ответе на этот вопрос видят основание для того, чтобы провозгласить либо положительную, либо отрицательную роль Октябрьской революции. Однако я подчеркну большое значение второго варианта для нашей страны именно здесь и сейчас. 

Важность «французского» варианта я вижу в том, что именно современным моим соотечественникам он напоминает, что такое человеческое достоинство, и напоминает о существовании потребностей выше второго уровня пирамиды Абрама Маслова.

Сейчас можно встретить высказывания о россиянах: «обыватель не понимает разговоров о несъедобном» или «цинизм в России многие принимают за ум». Но это справедливо лишь отчасти. Поскольку упрекают россиян в отсутствии эмпатии: «не сопереживают даже русским и не только в других государствах, но и в своих собственных; разобщены, атомизированы». И это справедливо, поскольку мы видим примеры, подтверждающие эти утверждения. Но лишь отчасти, поскольку «чувство общности» - это третий уровень пирамиды Маслоу. А обычный интернет-комментатор фрустрирован уже на втором уровне – безопасности. Пока он не будет чувствовать себя защищенным, ему будет очень трудно подняться на третий. Упрекают, что россиянин мало беспокоится о свободе слова. Но это уже пятый уровень пирамиды Маслоу. Упрекают о малом внимании или плохом понимании чувства собственного достоинства – но это седьмой уровень, или, как минимум, четвертый. А средний интернет-комментатор транслирует острое чувство страха.

Этот страх может ассоциировать с ощущением «осажденной крепости»: мы в кольце врагов, и они очень сильны, мы можем лишиться всего. С некими внутренними врагами, какие являются или шпионами, или вредителями в интересах врага за стенами. Или с «повторением 90-х».Или с распадом страны. Или со страхом перед государственной репрессивной машиной. 

Эти страхи, чаще всего, сами по себе выполняют функцию психологической защиты. То есть страх реален, но в действительности он совершенно другими причинами вызван, не теми, какие называются. Россиянин травмирован капиталистическими отношениями, боится потерять работу, лишиться дохода (а с ним всех жизненных средств и, порой, даже всех близких людей – кому, мол, нужен «такой»). Но, в сущности, «страх 90-х», он же в этом и есть – боязнь лишиться источников дохода, боязнь других и самого себя, так как всюду видятся конкуренты. 

Фрустрированный этими страхами (кто-то, может, и в самом деле войны боится), такой человек мало озабочен чем-то выше первых двух уровней. И тут вдруг появляется некто (ЛГБТ-активист, например), кто говорит о вербальном угнетении, о недопустимости унижения и тд, и тп. У фрустрированного человека это вызывает непонимание: «еды, что ли, лишает? Кто-то убивает? Нет? Так о чем речь вообще?». Активист может нападать в ответ, хотя первая реакция выражает собственное отношение «гомофоба» к самому себе: как это, не терпеть оскорблений и унижений? Какие еще чувства собственного достоинства?

Поэтому, думаю, этот «французский» вариант важен, поскольку всегда напоминает нашему соотечественнику, что у человека есть потребности и более высоких уровней, которые проявляются у всех, как только сколько-то удовлетворены потребности уровней низших. 

Ну, и потому, конечно, «французский» вариант важен, что выявляет и актуализирует некоторые противоречия, а это важно всегда – разрешение противоречий и есть источник и путь развития.

Третьи приходят к коммунистическим убеждениям, подобно немцам: «философским путем, путем размышления над основными принципами».

Мой путь третий, как я уже отмечал. Я сейчас еще, впрочем, не готов назвать себя в полной мере марксистом (не все я еще уяснил в политической части его теории, хотя полностью разделяю его гуманистические и экономические идеи), как и коммунистом. Но я «всего лишь» не знаю ни одной другой теории, какая лучше бы объясняла уже известное, а, самое главное, обладала подтвержденной прогностической силой (полтора столетия, как-никак, прошли, и можно видеть, как работало все, описываемое и предсказываемое им) и давала видение будущего.

Мое «философское» тяготение к этим идеям основывается на нескольких пунктах. Во-первых, в той мере, в какой я христианин, - все люди равны перед Богом, и каждый должен заботиться о других, «сильные, носите бремена бессильных».

Во-вторых, в той степени, в какой я материалист. Я – народ, и ты – народ. Я – материя, и ты – материя. Я форма ее движения, и ты тоже. Что бы ни произошло с нами, материя пребудет вечно, и все, что бы ни происходило, это движение материи.

Такой подход вносит долю равнодушия в мое отношение: любое зверство или насилие, самое страшное, что я видел или представлял при рассказах и чтении – не более, чем форма движения материи, и в этом смысле примерно то же самое, как камни дробятся, сталкиваясь друг с другом. Такое равнодушие означает, что как бы нечто ни ужасало меня – это материя. Которая была, есть и будет вечно. Хотя при этом в той степени, в какой я человек, я люблю, радуюсь, гневаюсь и ярюсь (порой до ненависти) и могу всем сердцем не хотеть чего-то или, наоборот, желать.

В-третьих, я симпатизирую коммунистическим идеям, потому что я просто хочу, чтобы было так. Чтобы не было ни принуждения, ни угнетения, ни использования одними людьми других, а была взаимоподдержка, совместный труд и развитие ради того, чтобы раскрывался каждый. 

Здесь главное, что это мое личное желание, и я, конечно, ищу способы, как его можно осуществить, и не могу не симпатизировать тому, кто дает надежду на это. Даже надежду. А здесь – намного большее.

Но это отсылает и ко второму пункту: развитие и раскрытие каждого – то, чего «хочет» материя. Когда каждый из нас рождается, он уже несет в себе зачатки того, чем хочет и может стать. Его стремления – «стремление» материи. Помогая ему – «помогаем» материи. В кавычках, потому что и мы – лишь материя и ее «стремления».

На этом, я думаю, основывается и Великая Французская революция, и права человека. Поскольку в каком смысле каждый из нас имеет права? В том, что каждый из нас есть форма движения материи, и для того, чтобы мы могли раскрыться, нам требуются те и эти, и третьи, и десятые условия – реализация наших прав. Каждый имеет эти права, потому что каждый уже есть эта форма движения материи. И в этом смысле мы все – заведомо равны. Никто из нас не может быть ни большим, ни меньшим, чем формой движения материи. В наше время равенство, бывает, путают с одинаковостью: «Как люди могут быть равны? У одного зеленые глаза, у другого карие». Но, конечно, равенство и одинаковость – это про разное. Бывает, что равенство путают с равенством возможностей: «Как люди могут быть равны? Один сильнее, а другой слабее». Но, конечно, равенство и равенство возможностей – это про разное. Равенство – это равенство двух форм движения материи в том, что каждый есть именно она и ничего больше или меньше. И постольку, поскольку каждый есть именно определенная форма движения материи, а не другая, мы имеем определенные потребности, известные нам. Мы знаем, что нужно нам и каждому новому рождающемуся человеку, и знаем, что можем давать для него и для всех остальных.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic