aletheiaagathon

Categories:

Капиталисты, домашние насильники, владельцы ломбардов и наемные работники

Капиталист и наемный работник взаимодействуют примерно так же, как владелец ломбарда и человек, принесший туда свою единственную ценную вещь. Ломбардщик знает, что дает за нее только треть или четверть цены, и тот, кто сдает ее, тоже это знает. Второй пытается торговаться, но, нуждаясь, уступает и сдает намного дешевле ее стоимости.

Владелец ломбарда может представлять себя даже в роли благодетеля: да, дал намного меньше реальной стоимости, но, если он пришел ко мне, значит, больше ему никто нигде не дал, и, значит, пусть будет мне благодарен, несмотря на то, что я на нем наживаюсь. Хотя большинство таких вряд ли о подобном беспокоятся: прибыль есть, и ладно.

Интересно, что и тот, кто сдает вещь, может говорить точно так же: да, я сдал задешево, но благодарю его и за это; тем более, вдруг я потом ее еще выкуплю. Хотя большинство не слишком надеется вовремя выкупить и, конечно, отнюдь не испытывают благодарности, а чувствуют себя «надутыми» ломбардщиком. И если в случае с владельцем ломбарда мы еще можем принимать во внимание, что, в сущности, он, действительно, не вынуждал пришедшего к нему расставаться со своей вещью, то в случае капиталиста и работника это уже не так: капитализм устроен именно так, чтобы работник был вынужден продавать свой труд намного дешевле.

Хотя, отвечая на вопрос, каким завершил вчерашний текст, я сравню капиталистов с домашними насильниками. 

Возьмем утверждение «капиталисты — лучшие люди, поэтому забирают больше». Оно будет похоже на хрестоматийный пример домашнего насильника, избивающего жену: держит ее в полной зависимости, не позволяет работать, упрекает даже в базовых минимальных тратах (могла бы меньшим обходиться), выискивает недостатки и унижает за них (хотя не имеет такого права, даже если недостатки реальные; но он об этом и не беспокоится, поскольку все равно недостатки чаще всего мнимые), при этом бьет и обязательно повторяет – «кому ты нужна, кроме меня? Без меня вообще сдохнешь под забором, потому что тупая и уродливая! Скажи спасибо, что взял тебя! Ты мне по гроб жизни должна быть благодарна, ленивая и бестолковая! Я на тебя столько сил потратил, а ты себя так ведешь! Здоровье на тебя положил, а ты вместо благодарности мне такое заявляешь!». Очень похоже на то, как капиталисты любят изображать себя во взаимодействии с наемными работниками? Мне кажется, я практически обычный пост фрицморгена перефразировал. 

Соответственно, так как мы знаем человеческую психологию, нас вряд ли удивит, что многие, находясь в зависимости от капиталистов (аппарат принуждения на это настроен), ведут себя так же, как жертвы домашнего насилия. Они не виноваты, что часто, действительно, верят тому, что им говорят – как о заботе насильника, так и о благодарности, какую якобы должны испытывать, так и о том, что якобы имеют недостатки, а если имеют, то якобы должны их стыдиться, и на основании этого считать себя хуже насильника, а если хуже – то и быть обязанными терпеть и подчиняться. Они не виноваты, их комплекс неполноценности – норма. В том смысле, что наша психика функционирует именно по таким правилам и, помещенные в подобные условия, многие из нас (или большинство) будут реагировать именно этим комплексом неполноценности. 

В той степени, в какой человек имеет комплекс неполноценности, он не будет представлять себе жизни без своего токсичного насильника. При этом мы знаем, что жертвы насилия очень преувеличивают могущество тех, кто их терзает. Когда помогающие им говорят: «есть такие-то варианты, такие-то; можешь там пока пожить, недельку без оплаты, потом работу найдем, будешь с психологом регулярно общаться» - то жертвы насилия часто в страхе повторяют, насколько могущественен их угнетатель (хотя в реальности это может быть плюгавенький пьющий без определенного рода занятий несчастный человек – ничего плохого не говорю про таких людей, они тоже заслуживают сочувствия, описываю только для контраста, насколько ничтожны возможности угнетателя, и насколько могущественным он представляется жертве). Мол, «вы не понимаете, он найдет, и вам еще хуже сделает» (то есть те, кто помогают ей, обесцениваются – они беспомощные, такие же, как сама жертва, только сами этого не понимают, не знают, насколько могуществен насильник). «Лучше не пытаться и не связываться – ради вас говорю, он вам плохо сделает, а меня вообще убьет за это». 

Одним из средств, помогающих преодолеть это, является попытка пофантазировать, «а как могла бы выглядеть жизнь без этого человека? не по-настоящему, просто пофантазировать».

Например, я вот так наивно пофантазирую: пропали все капиталисты (на остров Айн Рэнд улетели), как это будет?

Начинается новый день в мегаполисе, как, например, Санкт-Петербург. Восходит солнце, дворники убирают снег и сметают мусор. В круглосуточных магазинах сонные продавцы с нетерпением ожидают конца их смены. Ездят машины – люди за рулем или уже работают (если в грузовике или автобусе), или едут на работу. Начинается рабочий день: звонят телефоны, люди пьют кофе, составляют отчеты. Все – и официанты, и служащие, и врачи – заняты своей работой. 

Может быть, некоторые руководители каждое утро созванивались с собственниками предприятия, а тут не дозвонились и – пожали плечами. Начали трудиться, как обычно. Может, еще пару раз в течение дня набрали номер, но, так же пожав плечами, после звонка переключались на очередные задачи. 

Может быть, какие-то капиталисты совмещали эксплуатацию других с собственными трудовыми функциями. В таких случаях, вероятно, больше всего ущерба, если они выполняли какие-то важные задачи, какие больше никто не мог. Потому что в простых работники точно так же пожимали плечами и продолжали трудиться. В случае со сложными задачами совещались и либо брались как-то сами, либо, действительно, работа вставала. Но таких случаев, конечно, было немного.

День проходил за днем, дозвониться никак не удавалось, и работники, включая руководителей, недоумевали все больше. Но за поиск клиентов, за получение платежей и за сами заказы в любом случае кто-то отвечал, поэтому деятельность продолжалась. 

Конечно, когда подобное длится три месяца или год, то вот уже и новые тактические-стратегические планы составлять надо, распределять прибыль, да и просто что-то делать с производствами, где исчезнувший капиталист делал что-то важное, и они без него встали.

При этом все мы работали в самых разных областях. И если где-то не хватало даже очень важного, то находили – долго или медленно – кого-то, кто его успешно заменял. Будь это руководитель или технический специалист – не боги горшки обжигают, а мастера, и мастеров много, а где не хватает, то можно брать почти любого, и он станет мастером.

Если же речь о распределении прибыли, то, думаю, как-нибудь тоже справятся. В конце концов, депутаты и работники законодательных органов тоже наемные работники, они никуда не исчезли и просто переделали законы (а если и они были капиталистами и исчезли, то выбрали новых). Конечно, если законы остаются прежними, то вместо прежних капиталистов появятся новые – капиталы исчезнувших передадут наследникам. Но мы можем пока даже не поднимать вопроса об уничтожении капитала вообще, нам достаточно представить, как оно будет, если вдруг все капиталисты исчезнут. И, кажется, ничего страшного не произошло, только кто-то будет недоволен, что на работе форс-мажор, а большинство этого и вовсе не заметят.

Конечно, немного грустно, что незаменимых у нас нет (в общественном смысле, а не личном). С другой стороны, меня, скорее, радует, что когда я умру, планета продолжит крутиться, и люди будут заниматься своими делами. 

Фантазия наивная, при этом дополнительно укрепляющая в мысли, что капиталисты сейчас уже не нужны. По крайней мере, лично меня укрепляет

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic