aletheiaagathon

Category:

Об эксплуатации в современности

Слова «эксплуатация» и «угнетение» звучат, как что-то из «старых времен». Мол, когда-то угнетали и эксплуатировали, это было ужасно, но сейчас все по-другому.

Сейчас в самом деле все по-другому, хотя не настолько кардинально, как кажется при озвучивании этих слов. С одной стороны, та степень эксплуатации, которая была во времена Маркса в Англии, сейчас едва ли сохранилась даже в Африке или Юго-Восточной Азии. В этих регионах по-прежнему, как говорят, используют детский труд, но сложно представить, чтобы сотни тысяч морили голодом сейчас. Хотя, возможно, я всего лишь плохо осведомлен. С другой стороны, и производительная мощь существенно возросла и, следовательно, относительная стоимость рабочей силы понизилась, хотя абсолютная (количество реально получаемых жизненных благ) даже увеличилась. 

С третьей стороны, хотя всякий наемный работник является пролетарием, и будь он ученым, учителем или врачом, капиталист заинтересован выжать из него максимум прибавочного труда, 60 часов в неделю однообразного труда на шумной и пыльной фабрике совсем не то, что 60 часов в неделю преподавания. И то, и другое утомительно выматывающее, но по-разному и с разной степенью разрушительного влияния на жизнь и здоровье. 

Производство сейчас в значительной мере вынесено из стран «первого мира» в более бедные. Соответственно, если там есть эксплуатация и угнетение, они скрыты от глаз надежнее, чем в 19-м веке: если фабричный английский ребенок еще мог попасться на глаза леди или лорду (маловероятно, но бывало) во время их обычной прогулки, то их путешествие в промышленный район Бангладеша само по себе будет очень не обычно. Соответственно, если в девятнадцатом-начале двадцатого века пламенные социалисты вроде Джека Лондона могли писать о «покупке» отдельных профсоюзов и квалифицированных групп работников, то развитие транспорта позволило «покупать» целые народы. Условные железнодорожные рабочие ослабляли накал своей борьбы против капитала в США, когда их условия труда, их оплата, их статус повышались. Во второй половине двадцатого века весь американский народ смог себе позволить ослабить борьбу против капитала, поскольку самая тяжелая эксплуатация была вынесена вовне: сначала в Японию, Южную Корею, потом в Китай и другие азиатские страны. 

За счет эксплуатации азиатских рабочих понизилась стоимость многих материальных благ, какие стали более доступны американским гражданам, и при сохранении получаемой американцами доли стоимости (относительной цены их труда), абсолютная стоимость их рабочей силы возросла: их потребление увеличилось. Их положение улучшилось, и выбирая между борьбой против капитала и подчинением ему, зачем им было склоняться в сторону первого? «Своя рубашка ближе к телу»: им платили, и количество благ возрастало, а о «полицейской жестокости» в Штатах мы благодаря последним событиям наслышаны, и в какой степени она обрушивалась на тех, кто осмеливался протестовать? При этом если железнодорожные рабочие пренебрегали другими Джонами Смитами, с какими вместе учились и ели хлеб, то насколько легче пренебречь «узкоглазыми чурками», которых даже ни разу в жизни не видели? А то, что объяснялось это ложными теориями, так каким образом он бы это понял, если вещей у него самого становилось больше, его уровень жизни возрастал, пусть и не по тем причинам, о каких ему рассказывали?

С четвертой стороны, современному пролетарию (наемному рабочему) предлагают картинки (не важно, насколько реалистичные), как он сам становится капиталистом и живет за счет чужого неоплаченного труда. Это акции и участие в прибылях: «деньги работают за вас» - среднему человеку пока еще неприятно, если ему будут откровенно говорить, что это не деньги работают вместо него (поскольку деньги вообще, по определению, работать не могут, это даже не роботы), а всего лишь другим людям оплачивают лишь часть их собственного труда. Это объяснение, что «каждый может стать бизнесменом». При этом, судя по разъяснению, какое делают (предприниматель тот, кто работает сам; бизнесмен тот, у кого есть наемные работники), «каждый» отнюдь не равнозначно «все». «Все» не могут быть бизнесменами, поскольку где тогда брать наемных служащих? Хотя формально «каждый» может. Правда, так же ясно и то, что «по форме верно, по существу – издевательство». Не только «не все» могут быть бизнесменами, но даже и «не каждый». Однако это декларируется, а всякое несоответствие объясняется недостатками того, кто еще сам не бизнесмен: недостаточно ловок, умен, не хочет риска и так далее – два зайца убиваются одним выстрелом; не только декларируется, что каждый может найти себе тех, кого будет эксплуатировать, но заодно и превозносятся те, кто уже эксплуатирует, как особенно умные, трудолюбивые, ловкие и ответственные – одним словом, элита, по сравнению с теми, кого они эксплуатируют. Главного иерарха вампиров из «Воинов света» в этой связи вспомнить легко.

Соответственно, о том, что «эксплуатация» - это все еще актуальное слово в наши дни, стоит судить хотя бы по приведенным примерам. «Пассивный доход», каким соблазняют многих, - это предложение жить за счет неоплаченного труда других. Дети и наши, российские, старики живут так же (в общественном смысле иждивенцы), но все же есть нюанс, верно? При строе, какой вновь разрешил эксплуатацию других, соблазняют тем, что можно жить за счет других, не будучи ни ребенком, ни стариком. Этим соблазном вербуют ему в том числе и поддержку. А кто не сумел… сам виноват: не так хорош и талантлив, как те, кто других все-таки эксплуатирует. А не захотел, так и подавно: вот оно, преимущество свободы, - не хочешь эксплуатировать и не эксплуатируешь! А кто хочет – эксплуатирует. Правда, в этом случае тоже есть подвох: американский рабочий или ученый, который честно трудился всю жизнь и даже результатов своего труда в полной мере не получал (они изымались капиталистом), однако не был свободен от того, чтобы угнетать других. Военная мощь создавалась в том числе его усилиями, а военная сила была то, с помощью чего эксплуатировали азиатских рабочих: от японских и южнокорейских до всех остальных. Хотя сам этот пролетарий чуждался эксплуатации и угнетения, однако в силу самого строя был невольным их соучастником, а при том и бенефициаром – потребляя многочисленные дешевые товары.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic