aletheiaagathon

Category:

«От каждого по способностям, каждому – по труду»

Если буквально воспринять и довести до крайнего воплощения новозаветное «кто не трудится, тот да не ест», можно предположить, что христианство учит морить голодом до смерти, как минимум, душевнобольных и параличных – заведомо не способных к труду. Однако, зная, что в Евангелии есть и другие, более важные, заповеди, мы не удивляемся, видя, как христианская церковь заботится о спасении и сохранении жизней даже тех, кто кому-то кажется бесполезным. Морить голодом тех, кто в тягость, на низших уровнях цивилизации, напротив, людям свойственно: втыкать спицы в головки новорожденным младенцам или, в самом деле, не кормить их несколько дней и тем довести до голодной смерти – когда ребенок нежеланен, когда он в тягость, а контрацепции нет и родить проще, чем сделать аборт, - это была распространенная практика. Христианская церковь во всю свою историю этот вопрос старалась решить, в том числе путем создания приютов, куда нежеланного ребенка можно подбросить, сняв с себя труды по его вскармливанию, а заодно избегая греха убийства. 

Если довести до крайнего воплощения статью 14 Конституции СССР 1977 г, «От каждого по способностям, каждому – по труду», можно получить «либерализм», известный нам по 90-м годам. Если кто-то совсем не трудится (алкоголик, тунеядец, бродяга), то отчего бы ему не умереть, зачем ему в этом препятствовать? Если кто-то хочет трудиться, но его труд не востребован «обществом» (под которым обычно понимают в то время «рынок», а тот, в свою очередь, выступает справедливейшим божеством не хуже, чем природа у Гитлера), то отчего бы ему не сделать то, чего хочет высший судия? А если не сумеет, то опять-таки отчего бы ему не умереть? Так же, как мы можем понять искренность Гитлера, нам не трудно понять искренность того рода «либералов»: зачем жалеть не вписавшихся в рынок? Они либо алкоголики-бродяги, либо бестолковые, каких безличный и строгий определил к смерти.

Судя по интернет-беседам, какие я иногда веду о позднем СССР, тот «социалистический принцип» глубоко вошел в сознание людей. Во всяком случае, когда желают показать недостатки СССР 80-х, часто рассказывают, как кто-то работал плохо или недостаточно хорошо, по мнению рассказчика, а при этом получал «незаслуженное» вознаграждение (хотя бы в размере средней зарплаты). 

«Либерализм» проявился и с другой стороны. Если «бесполезных» для «рынка», неспособных «вписаться» в него, стало возможно без сожаления приговаривать к смерти (оно «само»), то для наиболее «полезных», напротив, следовало снять планку, ограничивающую доходы. При лозунге «каждому по труду» конституция определяла контроль государства за мерой потребления, соответственно, ситуация, когда у какого-то, пусть самого ценного, работника доход (потребление) в тысячу раз превосходил потребление самого ничтожного – такая ситуация была невозможна (нельзя же, как слон, каждый день съедать по сотне килограмм пищи?). «Либерализм» предлагал (и осуществил) это государственное ограничение снять: пусть решают не грешные и ограниченные люди, из каких состоит государство, а – сам рынок.

В самом деле, отчего человек, руководящий десятью тысячами других, обязан ограничивать свой доход и зарабатывать всего лишь в десять раз больше? Он же вносит большой вклад в дело каждого. Скажем, в структурах сетевого маркетинга он мотивирует и обучает тех, кто на уровень ниже его, те – других, другие – третьих. В итоге вклад вышестоящего лица проявляется в деятельности каждого. Пусть даже всего на один процент. Десять тысяч человек – десять тысяч процентов. Уже выходит, что он «по труду» обязан иметь доход в сто раз больше, чем «средний» подчиненный в этой иерархии, какой работает всего лишь на сто процентов.

«По форме правильно, а по существу – издевательство», как по иному поводу сказал другой человек.

Хотя столь емкому лозунгу в «брежневской конституции» мало что противопоставлялось на эмоциональном уровне, однако по существу он уравновешивался как упомянутой регуляторной функцией государства, так и многочисленными иными гарантиями и правами граждан. Устройство советского государства реализовывало христианский принцип: богатство дается не для собственного пресыщения, развращения, изнеженности и злоупотребления, а для того, чтобы еще больше пользы приносить другим. Так специалист, успешно решавший задачи своего уровня, поднимался по карьерной лестнице и управлял все большим количеством ресурсов. Его личное (и семейное) потребление тоже возрастало, но при этом в человеческих, а не сверхчеловеческих, масштабах. То есть если он руководил сначала пятью людьми, а через двадцать лет пятьюдесятью тысячами, то хотя масштаб решавшихся им задач и использовавшихся ресурсов возрастал в десять тысяч раз, то потребление – в пять раз или десять. Ну, может двадцать? Потому что если на первом этапе карьеры он имел, скажем, десять метров жилья на члена семьи, то на последнем он все-таки не располагал двумястами на каждого. Если ездил на служебном Москвиче, а потом на «Волге», то она все же не в двадцать раз была лучше первого. И, конечно, не в десять тысяч раз.

«Либерализм» того времени снял это ограничение.

Ирония слова «свобода» здесь понятна. В христианском учении каждый человек понимается как свободный: и грешник, и праведник. При этом один «свободен от праведности, а другой свободен от греха». Условно, курящий свободен курить, но не свободен не курить – он не в состоянии этого сделать, он раб привычки. Некурящий же, наоборот, свободен не курить, но не свободен курить – это ему отвратительно, сам запах неприятен.

От чего и для чего освобождал тот «либерализм» - вопрос интересный.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic