aletheiaagathon

Category:

Автобиографические очерки. О «вундеркиндстве»

День кончается. Следуя взятому обязательству, стоит что-то опубликовать. Писать о политике или экономике сегодня в блоге не хочу, и, значит, хороший повод написать что-то личное. А что может быть более личного, чем рассказ о себе? 

О себе, кто я есть сейчас, я уже писал в одноименном посте несколько месяцев назад, а о своей биографии пока не рассказывал. С этого сегодня и начну, а именно: с того, что значимо определяло мою жизнь с 6 до 24 лет – «вундеркиндстве». С 6 лет, потому что до этого возраста я «вундеркиндом» еще не был, а до 24 лет, потому что в этом возрасте я уехал в Петербург, где об этой детали биографии редко упоминаю, а в документы уже в этом возрасте смотрят не часто. А когда и смотрят, то это не слишком бросается в глаза, и не всякий может вычесть из 2006-ти 1986, чтобы понять, что я закончил университет в 19 лет. А вот в армии, тем более школах, это сразу обращает внимание: как так, в 20 лет призвался, и уже с высшим образованием? В общем, сабж под катом.

Моя мама была не только очень искренним, энергичным, любящим и деятельным человеком, но и тем, кто всегда стремится стать лучше сам и помочь в этом другим – в первую очередь, конечно, детям. Был в этом, как у многих, и элемент азарта: она гордилась, что ее дети рано научились ходить (правда, я не помню, в 6 месяцев или в 9; или кто-то из нас – сестра либо я – в шесть, а другой в девять), говорить и читать (я, кажется, то ли в поздние 3, то ли ранние 4).

В пять лет я научился считать и, как утверждала мама, сделал это самостоятельно.

В возрасте моих пяти лет мама заболела, и три месяца провела в больнице в областном центре – Кирове. Вернувшись домой, она обнаружила, что я научился считать. Для нее это стало сюрпризом, и я помню ситуацию, как я ей об этом невольно сообщил. Она вернулась домой, а я, желая провести время рядом и заодно поупражняться в счете (я искал и пользовался любой такой возможностью), услышав о ее намерении пересчитать деньги, вызвался сделать это сам. С огорчением получил один, второй, третий отказ, но продолжал настаивать и, наконец, получил желаемое – небольшую пачку купюр, какую с интересом и пересчитал, и на всякий случай, дважды, чтобы перепроверить. После этого сообщил маме получившуюся сумму.

Она встретила безразлично, но я и не ожидал ничего другого, в конце концов, самое главное, что я поупражнялся. Но тут, вскоре, она закончила беседу с папой, пересчитала деньги сама (на что я обиделся, зачем, мол, я же специально считал, чтобы помочь, но как впоследствии выяснилось, она просто не поверила, что я в самом деле умею считать и делаю это правильно) и после этого зримо удивилась. Внимательно посмотрела на меня, спросила, правда ли я все посчитал, на что я, разумеется, ответил утвердительно – какие могут быть сомнения? Она разделила пачку на две и предложила мне пересчитать в одной из них, внимательно наблюдая за мной. Я воспринял это как еще одно упражнение, чему тоже обрадовался, и с удовольствием в это с ней поиграл: она еще несколько раз меняла пачки, чтобы каждый раз получалась разная сумма (кажется, речь в то время шла уже о сотнях рублей, если не тысячах) и, таким образом, проверить меня. Удостоверившись, что я в самом деле умею считать, она спросила, кто меня научил, ответа же я не дал – и сейчас не знаю. Как она впоследствии рассказывала, она опросила всех деревенских родственников, все, включая отца и старшую сестру, открещивались – не учили мы его такому. В результате чего она пришла к единственному логичному выводу – я научился сам. Сам я не помню, как научился считать, поэтому либо забыл, и это просто не был родственник или кто-то из близких знакомых (хотя кто тогда?), либо действительно сделал это самостоятельно. 

Мама отчасти была этим вдохновлена, отчасти, видимо, ей нужно было чем-то занять время, так как на больничном она должна была провести и весь следующий учебный год, только уже в домашних условиях. И, видя мое радостное стремление к учебе, она предложила мне в течение года вместе с ней изучать программу первого класса. С одной стороны, мне было жаль покидать на все это время детский сад; с другой стороны, пара приятелей по соседству были, и так как мне было сказано, что я смогу с ними играть после их возвращения из детского сада каждый день, я согласился. Тем более, я в самом деле с удовольствием учился, это была отдельная радость для меня.

По окончании года занятий в мае я начал посещать школу вместе с первоклассниками, заканчивавшими учебный год, и вместе с ними благополучно сдал экзамены, по итогам которых меня приняли во второй класс. Так что когда мои ровесники в 7 лет пошли в первый класс, я учился по соседству с ними во втором.

Планы на продолжение моих «прыжков через классы» у мамы первоначально отсутствовали (больничный, к счастью, закончился, и она смогла вернуться к преподаванию), но спустя несколько месяцев она заметила, что во время урока я в одиночестве слоняюсь по фойе школы. Логично поинтересовавшись, что я тут делаю, получила ответ, что меня отпустили с урока. Так она узнала, что когда у нас проходит контрольная по математике, пол-урока я обычно провожу вне класса: сначала решаю свой вариант и задачу со звездочкой, потом по указанию учительницы другой вариант (к радости соседа по парте) и ту задачу со звездочкой, а в оставшиеся 15-20 минут она отправляет меня погулять – как бы в награду и просто чтобы не скучал сам, и не мешал другим.

Маме это не понравилось. Она считала, что время нельзя тратить зря и проводить впустую, а при этом и «загрузить» меня во втором классе нашей школы было нечем. Может быть, если бы мы жили в большом городе, а не селе на 1500 человек, она бы что-нибудь и лучше придумала, но здесь она решила, что лучше пусть я прогрессирую хотя бы экстенсивно – то есть изучаю программу вперед. Так получилось, что я с одной стороны, стал дополнительно заниматься дома, чем я тоже не слишком был огорчен, мне нравилось; а с другой стороны, в какой-то момент помню себя уже на занятиях в классе, где все на математике проходят давно мне известное, а я с некоторой неловкостью сижу с учебником третьего класса и прохожу дроби.

Я акцентирую внимание на активности мамы, потому что по моим впечатлениям инициатива, контроль и, соответственно, значительная заслуга были за ней. А папа, с одной стороны, доверял ей в воспитании, с другой стороны, всегда был очень занят работой (я вообще первые лет 10 моей жизни не очень часто помню его дома); с третьей стороны, удостоверялся только у меня, доволен ли я, устраивает ли меня дополнительная нагрузка, а получив утвердительный ответ, и он не возражал, таким образом.

В общем, по окончании учебного года я сдал экзамены и за второй, и за третий класс; сдал анализы, подтверждающие, что я перенесу нагрузки более старшего класса, и в 8 лет пошел сразу в пятый – четвертого в нашей школе не было.

После этого «прыжки через классы» остановились. Несколько неудачных случаев и моих собственных ошибок привели к сложным отношениям в классе, а мои размеры уже существенно уступали размерам одноклассников. И если, скажем, во втором классе я ничем не уступал физически, а почти всех даже и превосходил, то в пятом классе оказалось иначе – самый слабый из одноклассников был равным или чуть превосходящим противником в драке.

Плохие отношения в классе сказались и на моей успеваемости – из отличника я стал «хорошистом» и побед на олимпиадах, кроме школьных, тоже не было. Так продолжалось с пятого класса по седьмой, из которых я мало что помню, и закончилось в восьмом, когда у меня началось ускоренное половое созревание и благодаря ему, занятиям рукопашным боем и повышению дружелюбности одноклассников (да и моему), я снова стал чувствовать себя комфортно. Появились призовые места на районных олимпиадах, в 9-м классе я даже занял первое место на олимпиаде по физике и сам девятый класс окончил круглым отличником.

10-11 классы я учился в районном центре, в так называемом «лицейском» классе, куда предполагалось собрать лучших школьников со всего района. Плюс-минус так и было, из 25 учеников то ли 11, то ли 12 окончили с медалями. А на районных олимпиадах в 11-м классе регулярно было так, что первые 5 или шесть мест (сколько было участников из нашего класса) занимаем мы: так было по математике, где первым стал я, хотя изначально был андердогом и за пределом тройки; так было по химии, биологии… да много каким предметам. Соответственно, районных побед здесь у меня стало больше, и появилась даже региональная. В целом, о том периоде очень теплые воспоминания, и хотя первые полгода десятого класса ушли на адаптацию, дальше было очень приятно: учителя и одноклассники, и просто друзья – великолепные. Те, с кем учился с 5 по 9, надеюсь, на меня тоже не в обиде, они тоже прекрасные. Просто даже у родителей ведь бывают любимые дети. Мой рейтинг школьных лет: 11-й класс, 2-й, 10-й, а далее все остальные.

После 11-го класса я благополучно поступил в университет. Учителя ожидали, что я буду поступать в Москву или хотя бы Казань (куда поступали большинство одноклассников как в силу близости – всего 120 км — так и в силу более высокого рейтинга тамошних вузов). Но родители решили, что в 14 лет я слишком мал для самостоятельности, и мне будет лучше в Кирове, где уже училась моя 19-летняя сестра. Предполагалось, что она будет за мной присматривать.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic