aletheiaagathon

Category:

Об устранении дискриминации, в том числе и «позитивной»

Говоря о дискриминации и угнетении, мы всегда имеем в виду систему иерархии и неравенства. Там, где равенство есть, - невозможно ни угнетение, ни дискриминация. Поэтому мало оснований надеяться на решение этого вопроса в рамках существующей системы общественных отношений. Условно, если пирамида подразумевает, что 10% находятся вверху, а 90% внизу, то она не изменится от того, что будет 5% мужчин, а 5% женщин вместо 6% мужчин и 4% женщин. Подавляющее большинство мужчин и женщин в любом случае будут в положении угнетенных и приниженных. И в этом смысле хорошо, если теперь чувство и понимание приниженности будут иметь (будем иметь) условные привилегированные белые мужчины. То есть в общем смысле, разумеется, плохо, поскольку что может быть хорошего в приниженности. Однако в частном смысле устранения неравенства может быть хорошо: поскольку теперь им (нам) уже сложнее будет игнорировать существующее общественное устройство, а при этом они (мы) могут иметь больше ресурсов для его изменения.

По-настоящему решить вопрос можно не в битвах о размере квот (40% женщин в руководстве или 35) и не в битвах о том, быть квотам законодательным или экономическим, или культурным (правительство обяжет иметь женщин в руководстве, или богатые женщины сами решат этот вопрос, или белые женщины, которые, воспитываясь в существующей культуре и обслуживая интересы власть имущих, будут добиваться руководства – выражаясь языком существующих штампов «насосала под рулем на то, чтобы возглавить федеральный телеканал»). Поскольку и в том, и в другом случае будут и дискриминация, и неравенство, и угнетение. По-настоящему вопрос можно решить, если снизить степень угнетения и неравенства, снизить значимость и постов в руководстве, и раздаваемых наград. Приведу несколько иллюстраций. 

Если в некой организации секретарь ведет стенограмму заседаний, распечатывает ее, обзванивает членов президиума и выполняет их поручения – его значимость невелика. Если же этот секретарь еще отвечает за кадровую политику и решает, кто какой пост займет, - его значимость вырастает, и генеральный секретарь даже может стать первым лицом государства.

Если начальник имеет право выписывать человеку тридцать ударов палками и увольнять его с «волчьим билетом», а то и расстреливать – значимость его очень возрастает, становится тревожно, кто займет этот пост, много страхов и надежд с этим связывается, и стремление угодить начальнику поощряется. Тут, конечно, важно, «наш» или «не наш» будет в кресле. И тем важнее, чем больше конкретный человек склонен угождать начальству, или чем больше, по его мнению, другие к такому склонны.

Если же не только палками наказывать начальник не может, но и голос повысить не имеет права, да и карьера зависит от него постольку-постольку и не в большой степени – и угождать начальству причин меньше, а отстаивать собственное мнение причин больше. И значимость вопроса «наш» или «не наш в руководстве» - тоже меньше.

Если начальник забирает себе 40% общего фонда оплаты труда – важно, кто займет этот пост. Хотя бы, чтобы не было обидно, что бестолковый вредитель имеет ресурсов намного больше. Если он распределяет все сто процентов ресурсов компании – тоже важно, кто займет: уже выживание компании от этого будет зависеть, и то, кого он будет поощрять, а кого нет. Если же он зарабатывает примерно столько же, сколько толковый специалист, или пусть даже пропорционально больше, но в полтора-два раза больше, а не в сто; и если бюджет он не распределяет или распределяет не весь – его значимость меньше.

Если, допустим, школьный учитель проникся идеями феминизма и считает, что раньше обделял вниманием девочек, а теперь будет давать им больше своего времени – он в тупике, поскольку он одну дискриминацию (девочек по половому признаку) заменил другой (мальчиков по половому признаку). И нельзя сказать, что он в этом виноват, поскольку если его ресурс времени ограничен, и он все равно кого-то дискриминирует, то он так и будет это делать. Можно только влиять (давить на него или соблазнять), кого именно он будет дискриминировать, но обойтись без этого, учитывая его ограниченный ресурс, - нельзя.

Решение очевидно лежит в другой плоскости: не учитель должен перераспределять свою дискриминацию, а учительский ресурс должен быть увеличен. То есть, условно, не 40 школьников приходится на одного преподавателя, а десять или пять. В этом случае каждый из них получит нужное ему внимание – или независимо от пола, или зависимость будет иметь намного меньшее значение.

И в этом смысле хорошо, если условные белые мужчины (мы) вдруг поймут, что такое дискриминация. Они (мы) получат и стимул, и мотивацию эту ситуацию решить. Потому что теперь это – наша проблема.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic