aletheiaagathon

Categories:

Почему я не боюсь демократии

В одном из разговоров демократия была встречена столь критически, что я решил отрефлексировать все мои о ней представления. Написал об основаниях демократии, о демократических механизмах, а сегодня о том, отчего меня не пугает, что «не самый умный, не самый хороший, а средний человек будет определять политику».

Во-первых, выбора между «самый умный» и «не самый умный» я вовсе не вижу. Я знаю людей, которые обожествляют правителей (преимущественно, из исторических рассказов таких знаю, но иногда с изумлением встречаю в современной жизни). При этом идеализация - это в принципе понятная человеческая черта. Влюбленный идеализирует объект своей страсти, мазохист идеализирует того, кто над ним издевается. В случае с правителями идеализировать их тем проще, чем дальше они находятся. А если они когда-то приближаются, то, правильно организованное, такое приближение тоже послужит идеализации – посмотрим на рок- и поп-звезд и их выступления перед экзальтированной публикой.

Мы сейчас можем знать историю разных народов достаточно хорошо, чтобы понимать, что всегда правители были и глупые, и умные, компетентные и ничего не знающие и не желающие знать. Будь это монархия или демократия, по моим представлениям, «правящая верхушка» это и есть средние люди. В том смысле, что из них кто-то будет умным, кто-то глупым, а кто-то брюнетом – и в тех же примерно пропорциях, что они представлены в популяции. Каждый отдельный «рандом» может иметь отклонения от среднего значения в ту или иную сторону («орел» тоже выпадает с вероятностью 50%, но может выпасть и сто раз подряд), но на длинной дистанции именно к этому усреднению и будет стремиться.

Соответственно, размышляя о разных видах государственного устройства, я не имею выбора между «власть самых умных» или «власть средних». Я имею выбор между какими-то другими параметрами.

Во-вторых, если мы говорим о руководителях сколько-нибудь высокого уровня и со сколько-нибудь существенными ограничениями их власти и срока, то у них заведомо мало возможностей влиять на процесс: трудиться и добиваться успеха в любом случае будут их подчиненные. Будь это даже маленькая страна или регион с парой миллионов человек населения, глупости руководителя будут натыкаться на сопротивление и смягчение аппарата и населения. И точно так же – его гениальные ходы. Эта инерция – защита всех систем от случайности, которая может быть и позитивной, и негативной. Поэтому если руководитель будет гением, это даст несколько процентов роста сверху. Если руководитель будет скверным тупицей, это даст несколько процентов вниз.

В-третьих, вытекает из предыдущего. Чем дольше руководитель находится на посту, и чем больше ему позволяют иметь власти, тем больше его влияние (логично). И это отчасти повышает вероятность успеха (будет, скажем, не четыре процента сверху, а десять), но точно так же повышает и вероятность краха. Хуже всего ситуация, если на первом этапе правления руководитель заработал хорошую репутацию (то ли заслуженную, то ли приписанную), ему дали больше власти, и на следующем этапе он стал совершать ошибки одну за другой.

Так как по мере возрастания его власти ослабевают инерционные механизмы общества, служащие защитой от негативных влияний, то увеличивается риск краха. Будет ли это следствием ряда ошибок самого правителя (или одной самой большой), или его преемник получит общество с ослабленными механизмами защиты и приведет его к краху – баланс выгод и рисков вовсе не симметричен. Если дополнительная власть в хорошем случае даст +16% (20 вместо 4), а в плохом минус 16%, то в хорошем случае это будет просто +16%, а в плохом случае может привести к распаду или уничтожению общества. То есть для человека, зарабатывающего миллион в год, конечно, хорошо заработать миллион сто шестьдесят тысяч. Но не в том случае, когда при неудаче он потеряет все свои сбережения и имущество.

Таким образом, ограничение власти руководителя это одна из страховок общества от крушения.

В-четвертых, так как я и сам принадлежу к «народу», а не к «элите», то интересы «среднего человека» - это и мои интересы. Я, как и средний человек, не хочу убивать других (даже если они за границей, и у них другая футбольная команда), не хочу умирать и страдать сам (на войне или вообще), хочу жить лучше, а хуже, наоборот, не хочу. Поэтому правление «народа» это такой государственный строй, который будет лучше всего удовлетворять мои собственные потребности. А вот у диктатора, пусть он и сам «средний человек», потребности могут оказаться уже другие. Он уже не будет сам рисковать жизнью, а чужими отчего бы и нет? Он уже не будет питаться хуже, и его дети не будут носить более старую одежду, потому что доходы населения уменьшились на 20%. А вот задержаться у власти, увеличить собственное могущество, пожертвовать несколькими процентами ВВП ради собственного престижа и «поконкурировать» с другими правителями – это ему может стать интересно, если он вдруг обнаружит, что может себе это позволить.

Резюмируя, можно сказать, что я не боюсь демократии по четырем причинам: править всегда будет «средний человек» популяции, ни один строй этого не изменит; ограниченный во власти и сроках правитель в худшем случае не сможет принести много вреда, а в лучшем случае – принесет чуть больше пользы; диктатор, не ограниченный во власти и сроках, может принести немного больше пользы в хорошем случае, но зато и полностью уничтожить – в плохом; и наконец, являясь «народом», я понимаю, что мои интересы могут быть наилучшим образом соблюдены, когда сам «народ» в состоянии влиять на политику.

Главный риск, который существует в демократии, - это отсутствие или плохая работа одного или нескольких демократических механизмов.

Например, говоря о демократии, я иногда слышу вопрос «вы хотите, как в девяностых?». Учитывая смертность, демографический провал, коррупцию, бандитизм и обеднение населения, я не хочу, «как в девяностых». Я знаю, что в девяностых некоторые демократические механизмы не работали: упадку вместе со всей страной подверглись правоохранительные органы и суды, убивали журналистов, а сами граждане были дезориентированы и часто не имели ни времени, ни сил, чтобы контролировать работу механизмов, ни даже представления, как это сделать. И, разумеется, я хочу, чтобы все демократические механизмы функционировали исправно, и народ мог осуществлять свою власть.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic