aletheiaagathon

Почему размер рынка главная причина экономического отставания СССР

Написав, что главная причина экономического отставания СССР от США – это втрое меньший размер рынка, я получил ожидаемую просьбу пояснить, почему этот фактор имеет большое значение для развития страны.

Судя по самому этому вопросу, при ответе следует предполагать, что задававший не читал ни Адама Смита, ни, вероятно, Карла Маркса, ни даже Фридриха фон Хайека, ни учебника по экономике (имеет право).

В связи с этим ответ представляется амбициозной творческой задачей, но в этом и ее плюс:  чем больше объяснений, тем более легким и складным выходит каждое следующее. Значит, написание такой публикации – хорошая перспективная задача. Я, впрочем, писать буду не для «пятилетнего ребенка» (буду использовать сложные слова и длинные предложения), а в расчете на человека умного, но далекого от экономической науки.

20 тысяч знаков, если кого-то это обрадует или испугает.

Для того, чтобы каждый читающий, включая незнакомых с экономической наукой, мог не путать «рынок» с торговыми рядами недалеко от его дома, разумно начать с определения: «Рынок это институт или механизм, сводящий вместе предъявителей спроса и тех, кто обеспечивает предложение товаров и услуг». Так рынок определяется в популярном учебнике для колледжей США «Экономикс» за авторством Макконнелла и Брю. Публикация ЖЖ не требует точности научной статьи, а определение этого учебника уже дает некоторое представление каждому, так что им и ограничимся. А для более ясного задумана сама эта публикация.

То, что мы сейчас называем «экономикой», в начале человеческой истории представляло собой «просто жизнь». Как человекообразные обезьяны сейчас, тогда человек, предположительно, так же посвящал часть своего дня сбору фруктов, ягод и другой растительной пищи, охоте (сначала на насекомых, а потом и более крупных животных), поиску яиц в гнездах, а когда этого желал, то - укрытию от дождя или хищников в подходящих для этого условиях (то ли в пещере, то ли на дереве).

Франс де Вааль описывает, как шимпанзе могут делиться едой в обмен на оказание услуг (например, помощь в борьбе за власть). Однако вряд ли мы назовем это рынком, скорее, его прообразом, тем инстинктом кооперации и сотрудничества, который заложен в нас и удовлетворение которого постепенно привело нас к такому удивительному явлению, как взаимодействие и объединение в масштабах земного шара. На той стадии развития общества каждый сам удовлетворяет свои потребности.

В какой момент ситуация меняется, трудно сказать однозначно, однако в некое время мы, предположительно, уже видим специализацию: некий член племени настолько успешнее других в плетении сетей или изготовлении наконечников для стрел, что значительную часть времени посвящает этому делу, а нужную ему еду приносят другие – потребители его сетей и наконечников. В этот момент рынок уже очевидным образом появляется: «предъявитель спроса» на еду получает ее от «тех, кто обеспечивает предложение» (например, ловит рыбу) и, соответственно, наоборот, «предъявители спроса на сети» тоже получают удовлетворение. Деньги здесь еще не фигурируют, и это хорошо, так как этот пример позволяет понять, что хотя деньги это популярное и распространенное средство обмена, однако совершенно не обязательное для существования рынка. Понимающий это удивится, когда будет видеть, как некоторые совершают ошибку, смешивая «рынок» и «деньги» до степени их отождествления – а наблюдать такое будет часто – но сам ее уже избежит.

Здесь мы можем дать слово Адаму Смиту: «Так как возможность обмена ведет к разделению труда, то степень последнего всегда должна ограничиваться пределами этой возможности, или, другими словами, размерами рынка. Когда рынок незначителен, ни у кого не может быть побуждения посвятить себя целиком какому-либо одному занятию ввиду невозможности обменять весь излишек продукта своего труда на необходимые продукты труда других людей.

Существуют профессии, даже самые простые, которыми можно заниматься только в большом городе. Носильщик, например, ни в каком другом месте не может найти себе занятие и прокормление. Деревня является слишком узким поприщем для приложения его труда, даже город средней величины вряд ли достаточно велик для того, чтобы обеспечить ему постоянную работу. В уединенных фермах и маленьких деревушках, разбросанных в такой редконаселенной стране, как горная Шотландия, каждый фермер должен быть вместе с тем мясником, булочником и пивоваром для своей семьи».

Благодаря рассказу Адама Смита, простому и понятному, каждый может уяснить не только то, что развитие разделения труда возможно только в условиях большого рынка, но и то, что в условиях маленького рынка и отсутствия специализации качество продукции может отличаться в худшую сторону. Если в большом городе профессиональный сапожник может «набить руку», изготавливая десятки пар в год, то в деревеньке, где каждый делает обувь себе сам, большинство неизбежно окажутся в роли «вечных подмастерьев».

Численность населения росла, дороги улучшались, а вместе с этим возрастала связность частей страны, и расширялся доступный рынок. В той же главе большое значение в этом Адам Смит придает развитию водного транспорта и пишет: «При таких преимуществах водного транспорта представляется естественным, что первые успехи ремесел и промышленности имели место там, где удобство сообщений открывало весь мир для сбыта продуктов всех видов труда, и что они всегда позднее начинали развиваться во внутренних областях страны. Последние в течение долгого времени не могут иметь для большей части своих товаров другого рынка, кроме прилегающих к ним местностей, отделяющих их от морского берега и судоходных рек. Размеры рынка поэтому в течение продолжительного времени должны соответствовать богатству и населению этих местностей, и потому рост их богатства всегда будет отставать от роста богатства упомянутых местностей».

Текст выше составил около пяти тысяч знаков, поэтому разумно сделать краткое резюме первой части. 

Из нее каждый может понять, что рынок представляет собой взаимодействие между потребителями и поставщиками товаров и услуг. В наше время распространенной формой является денежная, но ни сейчас, ни, тем более, раньше она не является единственной. Расширение рынка в каждую эпоху вело к совершенствованию производства, в том числе за счет возраставшей специализации и разделения труда. Там же, где рынок по каким-то причинам (например, транспортным) был ограничен, рост богатства замедлялся или останавливался.

Кто-то из читающих скажет на этом месте: «Хорошо, понятно, что «айфон», над одной только разработкой которого трудятся тысячи специалистов, не говоря о производстве, не мог бы появиться, если число его потребителей было бы равно десяти или ста. Чтобы «айфон», как мы его знаем, стал возможен, требуется, чтобы кто-то оплатил труд (то есть удовлетворил потребности) разработчиков, их средства производства, а потом еще и средства производства и труд тех, кто будет создавать собственно «Айфон» по готовым лекалам. Даже эксцентричный миллиардер не смог бы получить такого результата, поскольку, даже будучи очень щедрым, не стал бы платить за столь большой штат разработчиков. Однако когда рынок исчисляется сотнями миллионов потребителей, столь большая сумма (удовлетворение потребностей всех разработчиков и рабочих в течение лет, а также траты на материалы и средства производства) размывается между всеми и делается вполне доступной. То есть хотя речь здесь о разделении труда, когда каждый может сосредоточиться на доступной ему мелочи, это одновременно и пример кооперации: как сотни миллионов людей объединяются, чтобы сообща удовлетворять потребности друг друга».

«Но» - спросит этот человек – «Речь выше шла о том, что еще и технологии в условиях обширного рынка развиваются быстрее. А технологии-то как связаны с размером рынка?»

Часть ответа уже была дана: для развития иной технологии требуются тысячи высококвалифицированных специалистов. Если нет тех, кто будет удовлетворять их высокие потребности (они же очень квалифицированные), то технология либо не будет разработана, пусть для этого есть все условия; либо будет проработана хуже, так как заниматься ей станет меньшее количество специалистов или меньшее количество времени (так как их потребности будут удовлетворяться не в течение пяти лет, например, а лишь шести месяцев).

Другая часть ответа: в условиях общего рынка облегчается и ускоряется заимствование технологий. Как в примере Адама Смита – морские и прибрежные города раньше получали новые товары, какими могли пользоваться или копировать, или совершенствовать.

Таким образом, чем больше рынок – количество потребителей и количество поставщиков товаров и услуг – тем большая специализация становится возможной, тем более совершенствуется производство, тем более сложные товары становятся доступны, тем быстрее развиваются и распространяются технологии.

Знающие марксистскую теорию помнят, что социализм возможен только при высоком развитии производительных сил, и поэтому многие сомневались в его реализации в Российской империи («русская история ещё не смолола той муки, из которой со временем будет испечён пшеничный пирог социализма»). Из понимания рынка и значимости его масштабов они, даже если забыли ранее, сознают, почему уже после Октября большое значение придавали распространению социалистических революций на другие страны: не только в силу «идеалов», но и в связи со знанием, что для успешного развития, сопоставимого и превосходящего достигнутые при капитализме уровни, необходима кооперация большого числа людей. В одной отдельно взятой деревне нельзя построить социализм – только общинное натуральное хозяйство. В маленькой десятимиллионной стране уже возможно чучхе. Для достижения более высокого уровня, в том числе потребления, требуется сотрудничество сотен миллионов.

Здесь можно перейти к третьей части: каков был размер рынка СССР, и чем он ограничивался?

Транспортные ограничения, сдерживавшие развитие Российской империи, благодаря развитию технологий и ставке на строительство инфраструктуры были в советское время, в основном, преодолены. Поэтому главным фактором, определявшим границы рынка, стал политический.

Это не было новинкой. Каждый помнит из уроков истории, как торговцы облагались пошлинами при преодолении границ любого удельного княжества, так что затруднялся обмен товарами и между близлежащими провинциями, а это, в свою очередь, вело к их удорожанию и замедлению развития.

Из более поздних этапов истории каждый может вспомнить слова «протекционизм», «меркантилизм» или, наоборот, «фритрейдерство». Или пошлины на ввоз либо вывоз товаров, затруднявших или облегчавших развитие той или иной отрасли в каждой стране.

Каждый, надеюсь, помнит и то, какую выгоду несла чеканка собственной монеты, с чем это было связано, и почему каждый барон хотел делать это самостоятельно, а короли с этим боролись. Я надеюсь, что помнит, поскольку текст уже составляет одиннадцать тысяч знаков, и на все остальные аспекты осталось девять. А рассказ о выгодах, которые дает эмитенту использование выпускаемой им валюты, занял бы не менее одной-двух.

Относительной новизной по сравнению с предыдущими эпохами стало то, что в связи с возросшей транспортной доступностью, а также преобладающим военным и политическим влиянием двух государств, роль национальных ограничений уменьшилась, а блоковых – возросла. Бреттон-Вудская валютная система определила экономическую зону США («рынок США», или «рынок доллара», или «зону доллара»), а СЭВ – зону СССР. После этого экономические связи между двумя большими рынками не исчезли, но были затруднены, по сравнению со взаимодействием внутри каждой из зон. СССР поставлял на чужой рынок сырье, а Пепси и Кока-кола в 70-х делили рынок СССР и Китая (в результате чего у нас целое поколение назвали «поколением Пепси»), но это проходило по разряду исключений, так как при наличии доступных возможностей рынки предпочитали обходиться собственными ресурсами и производством – ведь именно это давало прибавочную стоимость.

«Рынок США» в несколько раз превосходил советский и включал более богатые страны, но «жаловаться на это не приходится», так как после Второй мировой войны СССР увеличил свой рынок едва ли не в полтора раза и тем существенно улучшил собственные перспективы и шансы своего населения на жизнь счастливую и с высоким уровнем потребления. А главной неудачей стала потеря Китая, если можно так назвать его переход в «зону США», после того, как он отказался от исключительного самостояния. Случись обратное (что вряд ли было возможно, учитывая остроту отношений между Китаем и СССР в тот период), «зона СССР» могла получить новый импульс бурного развития. 

Случилось, впрочем, то, что случилось, такой импульс получила «зона США», а в конце 80-х- начале 90-х это даже позволило использовать в пропаганде эвфемизм «американское значит мировое». Цены, определяемые в «зоне США», стали «мировыми»; население СССР (некоторая его часть) стремилось в «мировое сообщество»; доллар стал «мировой» валютой, и в 1990-м советская делегация потребовала этого даже в СЭВ; а «нужными» товарами и производствами стали не те, что востребованы населением «зоны СССР», а те, какие могли котироваться на «рынке США» (то есть почти никакие ввиду и без того имевшейся «затоваренности»). Но к последнему я еще вернусь в заключительной части.

Сакраментальный вопрос, заданный в комментариях: почему в СССР не хватало туалетной бумаги?

Здесь не будет ответов в духе: «На складах все было, специально придерживали» - поскольку даже если это правда, это личные ответы или мнения некоторых людей. Или ответов: «Кто знает, откуда взялся такой фетиш. В конце концов, пользование туалетной бумагой негигиенично – проктологи, Тема Лебедев и мусульмане вам подтвердят» - поскольку бывают и более вредные привычки, чем оставлять грязь (бумагой все удалить невозможно), и если человек хочет быть грязным, то имеет право. А главное – вполне мог появиться другой повод для недовольства, поскольку главная причина была в ограничении производства размером рынка, а в связи с этим – с выставлением приоритетов потребностям.

Мы рассматривали выше, какое влияние размер рынка оказывает на производство, и уточняли, что в маленькой деревне возможно только общинное натуральное хозяйство, а не социализм. Точно так же в Северной Корее возможно чучхе, но в связи с «опорой на собственные силы» они вынуждены содержать, в частности, большую армию, и это оставляет меньше ресурсов для других сфер. Рынок СССР составлял около 300 млн человек, и советская экономика могла позволить себе удовлетворение уже всех потребностей по пирамиде Маслоу: физиологические (голод, жажда, секс и т.д.), потребность в безопасности, потребность в принадлежности и любви (принадлежность к общности, быть принятым , любить и быть любимым), потребность в уважении (компетентность, достижение успеха, одобрение, признание), познавательные потребности (знать, понимать, исследовать), эстетические потребности, потребность в самоактуализации.

Познавательные потребности были отчасти ограничены отсутствием свободного доступа к общественно-политической информации и литературе. Эстетические потребности были отчасти ограничены по причине расстановки приоритетов (СССР ресурсы 300 млн человек направлял на в том числе и базовые потребности, что оставляло меньше возможностей для труда дизайнеров и других оформителей), а отчасти по причине акцента на самоактуализации – в СССР художников было больше, чем дизайнеров. При этом к какому из блоков потребностей относится туалетная бумага – я не знаю.

Сказать, что именно дефицит туалетной бумаги был бы преодолен за десять лет, я не готов. Возможно, всего лишь провели бы массовую информационную кампанию с целью заботы о здоровье, как часто делали, и то, что сейчас знают проктологи и Тема Лебедев, узнали бы широкие массы, и заинтересованность в туалетной бумаге всего лишь исчезла бы. При этом по мере автоматизации ручного и рутинного труда, длившейся на протяжении всей советской истории, возрастали бы и возможности удовлетворения потребностей. Не говоря о том, что и при уже достигнутом уровне производительных сил наблюдался бы рост. Сравним 72,8 млн кв м жилья, введенных в РСФСР в 1987-м году, даже не с девяностыми годами, а с 31,7 млн кв м в 2001-м году, какие постепенно (с естественными спадами) выросли до 70,5 млн кв м в 2013-м, а в 2014-м превзошли высший советский результат.

При этом, не будь фетиша туалетной бумаги, нашелся бы другой символ в силу комплекса неполноценности некоторых советских людей.

Такие могут говорить: «советские квартиры ничего не стоили». В здравом рассудке и спокойном духе человек так не скажет. По меньшей мере, он будет различать меновую стоимость и потребительскую ценность. Но человек с комплексом неполноценности и не будет спокойным: он будет рыдать «я жирная», а на недоуменные увещевания «что ты, 58 кг при росте в 170 см это нормально» что-нибудь кричать и рыдать еще сильнее; человек с комплексом неполноценности будет считать (и/или называть) себя ничтожеством, считая, что когда ему говорят про успехи в том или ином деле и его достоинствах, - ему лгут, манипулируют или, в лучшем случае, утешают.

Такие люди расстраиваются и/или взрываются гневом, когда в их присутствии кого-то хвалят. Они считают, что отметить достоинства других это унизить их самих, напомнить об их ничтожестве. Незнакомого с такими повадками человека поэтому изумляет, когда похвалу СССР считают стремлением принизить Россию или РИ, или, соответственно, - наоборот.

И, конечно, такие люди зависимы от чужого мнения, в первую очередь, от тех, кого считают выше себя. После распада СССР это наложилось на процессы подчинения и встраивания в систему разделения труда, контролируемую США, и ценным считалось только то, что ценилось «там», а то, что нужно «здесь», хотя по логичным причинам не нужно «там», - объявлялось ничтожным. К слову о туалетной бумаге – никому из других людей не нужно, чтобы один конкретный вытирал задницу, - это в его собственных интересах. Но человек с комплексом неполноценности нуждался, чтобы кто-то другой – «оттуда» - сообщил ему, что вытирать задницу важно. Если же ему этого не сообщали – в том числе в силу злой воли – то либо вытирал задницу, каждый раз при этом сознавая свою ничтожность, либо даже критиковал других людей за это – за то, что они делают «не нужное никому в нормальных странах».

Таким образом, рынок это механизм взаимодействия между потребителями и поставщиками товаров и услуг. Размер рынка оказывает определяющее влияние на рост богатства, развитие технологий и скорость их распространения. Если до Второй мировой войны рынки ограничивались, преимущественно, национальными границами, то после нее важнейшее значение приобрела принадлежность к одной из двух межгосударственных зон – «зоне доллара», сформированной на основе Бреттон-Вудской валютной системы (а позднее Ямайской), или зоне СЭВ, контролируемой СССР.
Несмотря на то, что уже после Бреттон-Вудса США имели больший и более богатый рынок, СССР после Второй мировой войны тоже мог быть доволен тем, что почти в полтора раза увеличил свою экономическую зону. Во второй половине двадцатого века ключевым, вероятно, событием стал переход Китая в «зону США», в результате чего «рынок США» стал превосходить советский уже на порядок.

При таком отставании в размере рынка СССР сумел добиться высоких результатов, а в некоторых отраслях был даже мировым лидером. На контрасте с существованием столь большой форы (как в размере рынка, так и более высокой базы) изумляет не само экономическое отставание, а его незначительность. И одно это уже наводит на мысли о преимуществе социалистического способа хозяйствования перед капиталистическим.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic