aletheiaagathon

Categories:

Подробнее о безусловном базовом доходе в России

"Странник", В.Г. Перов
"Странник", В.Г. Перов

1. Я считаю, что неким прообразом «безусловного базового дохода» в России мы пользуемся уже сейчас.
Даже если мы решим бродяжничать и путешествовать автостопом, нам не грозит ни замерзнуть, ни умереть от голода.
Наши потребности в безопасности и уважении, вероятнее всего, тоже будут удовлетворены: маловероятно, что нас будут часто и сильно бить и/или оскорблять.
Нас обеспечат «от щедрот своих» и одеждой, и ночлегом.
В государственном масштабе нам обеспечена медицинская помощь.
А если мы не будем бродяжничать, то сможем пользоваться государственными льготами, например, на приобретение жилья.
И этот список неполон, его можно продолжать.

2. Также я полагаю, что западноевропейские и североамериканские обсуждения «безусловного дохода» вызывают недоумение и непонимание в русскоязычных блогах, поскольку Россия существенно беднее: по ВВП по ППС на душу населения – вдвое беднее, чем Германия или США.

Именно в контексте «безусловного дохода», обеспечиваемого избытком, важны позиции в глобальной экономике. Поэтому в таких расчетах разумно брать даже не ВВП по ППС, а номинальный ВВП на душу населения. И здесь отставание уже в четыре раза от Германии и в шесть раз от США.

Если учесть, что важен еще и накопительный эффект (тот, кто зарабатывает миллион в год на протяжении двадцати лет, богаче того, кто зарабатывает миллион в течение двух лет), то легко понять, что настоящее отставание по уровню богатства еще больше.

Поэтому хотя мы имеем некоторые блага в качестве безусловного базового дохода уже сейчас, рассуждения об этом у многих все еще встречают непонимание. Многие полагают, что не имеют избытка, или в самом деле им не обладают. И уж наверняка имеют избыток меньше, чем в Германии или США.

3. Частной формой проявления этого можем видеть отношение к «меньшинствам».

Чем богаче население, тем оно лояльнее относится к разнообразному поведению других. Исключение бывает в случае сильного культурного давления. Но при большом богатстве даже и давление культуры зачастую ослабевает. Вспомним наше российское «с жиру бесятся», означающее, что человек удовлетворил потребности в еде, комфорте, уважении («разжирел») и теперь ищет удовлетворения непонятных (а вернее, подавленных) голодному потребностей.

Франс де Вааль указывает, что такое характерно и для шимпанзе. Если взрослые особи удовлетворены (и едой, и пространством, и так далее), то они спокойно относятся к «неуважительному» поведению «детей». Например, двух-трехлетние особи могут использовать взрослого самца в качестве трамплина или чтобы ползать по нему. Если же потребности взрослых особей фрустрированы, то «детям» такое не позволяется, взрослые самцы рычат, а то и бьют или кусают.

Не нужно изучать шимпанзе, чтобы вспомнить из собственной жизни примеры, как удовлетворение потребностей влекло бОльшую добродушность? В нашем языке есть даже устойчивое выражение «сыто и благодушно».

При этом из собственного же опыта мы вспомним, что такое благодушие не абсолютно. А всего лишь злой становится менее злым, когда сыт (удовлетворен), и тем менее злым, чем больше потребностей удовлетворил. Не «злой», а обычный становится добрее.

Иллюстрацией этого, полагаю, может быть и то, что в самых богатых российских городах – Москве и Санкт-Петербурге – отношение к меньшинствам тоже более позитивное, чем в более бедных.

4. Из этого я делаю логичный марксистский вывод, что если российское общество будет богатеть, то и к «меньшинствам» будут лучше относиться, и каждый нищий будет пользоваться большим количеством благ.

Я не имею в виду, разумеется, что только экономическая деятельность в связи с этим имеет смысл, а работа психологов и коучей, обучающих понимать свои неизвестные ранее потребности, не имеет.

Разумеется, я считаю, что и книги, и блоги, и вебинары, и личная работа с «непроизводственными» потребностями имеет значение.

Я всего лишь имею в виду, что чем беднее общество, тем меньшему числу людей такие потребности доступны. 

При этом я не принижаю значение человеческого духа. Конечно, святой и в нищем обществе, голодая месяцами, будет добр и ласков.

Я всего лишь говорю, что чем больше избыток и удовлетворение самых разных потребностей, тем проще быть добрым, тем меньшее напряжение для этого требуется. А чем легче быть добрым, тем больше доброты мы обычно и видим.

Резюмируя, скажу, что нам повезло жить в наше время и в нашей стране, мы пользуемся огромным числом благ и способны удовлетворять самые разные потребности очень полно. 

При этом хотя мы имеем общедоступную медицину или образование, во многом наше общество существенно беднее полусотни других стран.

Поэтому многим из нас даже непонятны многие из тех потребностей, удовлетворение которых обсуждается «там».

Непонятное часто кажется несуществующим. А если даже существование признается, то при непонятности самой потребности кажется непонятным смысл ее удовлетворения.

Поэтому неясно, насколько продуктивным может быть, например, сетевой диалог между тем, кто понимает существование и целесообразность удовлетворения большего числа потребностей, и тем, кто даже до их понимания пока еще не сумел добраться, решая насущные вопросы, не говоря о том, чтобы задуматься об удовлетворении. Может быть, совсем непродуктивный. А может быть, хотя бы на уровне вопроса что-то у второго останется. А может быть, и что-то большее.

Психологи, идеологи, философы, обслуживающие эти «непроизводственные» потребности, выполняют важную функцию уже «здесь и сейчас». В нашем обществе мы имеем миллионы (десятки миллионов) людей, добравшихся по «пирамиде Маслоу» до уровня «непроизводственных» потребностей.

При этом, возможно, по мере богатения российского общества будет возрастать и роль этих людей – так как для еще большего количества разбогатевших людей такие специалисты будут важны и нужны.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic