aletheiaagathon

Categories:

«Фудстемпы» «по ту сторону Смита и Маркса»

Кадр из фильма "Гроздья гнева"
Кадр из фильма "Гроздья гнева"

Приближаясь к разговору о базовом безусловном доходе, разумно коснуться такого его прообраза как «фудстемпы» и другие формы помощи нуждающимся, какие бытуют в США.

Как мы знаем из книг, прессы и блогов, нуждающиеся в США могут получать помощь не только отдельных общественных организаций, но и всего общества целиком – представленного государством.

Помощь эта разнообразна и включает в себя не только талоны на еду («фудстемпы»), но и помощь в оплате счетов, аренде жилья, выдачу «карманных средств» и так далее. Но для упрощения примера разумно ограничиться чем-то одним, являющимся при этом достаточно типичным, чтобы рассуждения, применимые к нему, были применимы и к остальным. Я выбрал талоны на еду.

Также разумно уточнить, что эти талоны на еду отнюдь не разрешение брать зерно у фермеров, чтобы потом самостоятельно его молоть, как это было бы еще лет пятьсот назад. На самом деле, это талоны в Макдоналдс и некоторые другие компании, сотрудничающие с государством и получающие от него плату, а взамен дающие нуждающимся еду. При этом, опять-таки для упрощения, я выбрал говорить не обо всем разнообразии организаций, а об условных фермерах, выращивающих продовольствие. Поскольку пусть еду человек получает в Макдоналдсе, но разве не на полях и пастбищах она росла?

Святой Доминик
Святой Доминик

При рассмотрении этой ситуации в привычной колее Смит-Марксовой теории процесс выглядит как «обнаглели, тянут деньги с честных тружеников, чтобы кормить черных дармоедов». Или как благотворительность: «не только черные нуждаются, но и белые; а хоть бы и только черные, творить милостыню хорошо и заповедано Богом».

Более широкий взгляд даст более операциональное представление.

Если мы исключим деньги из рассмотрения (вынесем за скобки), то как будет выглядеть ситуация?


Фермер произвел продукцию. Объем этой продукции больше, чем платежеспособный спрос.

Во время, описанное Стейнбеком, эти избыточные апельсины впору было обливать керосином и сжигать, а производство на будущие годы – снижать.

При этом кроме фермера, как и во время Стейнбека, есть другая сторона – люди, которые с удовольствием съели бы эти апельсины, но не имеют средств за них заплатить.

Есть третья сторона – люди, которые заработали больше, чем хотят потребить. То есть их потребности удовлетворены (они получили «по потребностям»), и у них остался излишек.

И есть четвертая сторона – государство (общество).

Общество связывает всех перечисленных участников во взаимные отношения, как бы заявляя: «давайте, третья сторона, вы свой излишек передадите голодным. Они будут сыты, апельсины не пропадут зря, а мы взамен гарантируем вам, что если через год или десять вы сами проголодаетесь, то и ваши потребности мы удовлетворим тоже. Да еще и в объеме немного большем (с процентами), чем сами вы сейчас отдадите нуждающимся». И все соглашаются.

На этом месте мы снова вводим в рассуждения понятие денег. Так как некоторые могут задать вопрос: как это так, апельсинов слишком много произвел фермер, а голодных кормит как бы и не он за свой счет, а кто-то другой с каким-то другим излишком?

Если вернем понятие денег в рассуждение, то оно примет более привычную форму.

«Третья сторона» производит, например, цемент и, в отличие от фермера, успешно продала его весь, заработала много денег. Так много, что хватило взять себе «по потребностям», и остался избыток.

На этот избыток «третья сторона» приобрела государственные облигации.

Государство полученные от размещения облигаций деньги направило на покупку продовольствия у фермеров. И это продовольствие раздало с помощью «фудстемпов» нуждающимся.

Последователь Марксовой логики здесь может воскликнуть: ну, вот же! Все-таки получается, что за счет производителя цемента, третьей стороны, кормят негров! А ведь он потом может потребовать вернуть себе долг!

После этого мы еще раз переведем эту ситуацию в понятия производства, потребления, обмена, отложенного потребления и отложенного обмена.

В этом случае мы увидим, что фермер произвел и сумел обменять (благодаря государству). Так как произвел много и все сумел реализовать (с помощью государства), то сможет больше потребить.

Если бы он реализовал не все, то была бы меньше его прибыль (и потребление). Он стал бы производить меньше в следующие годы и продолжал бы иметь дело с уменьшенным потреблением. Но благодаря вмешательству гаранта этого не произошло.

Фермер, несомненно, в выигрыше в такой ситуации. Но в его выигрыше не сомневался бы никто и в обычной денежной логике – ему-то заплатили!

Точно так же никто не сомневается в выигрыше нуждающихся, какие получили еду.

Что же получила пресловутая третья сторона?

Она получила гарантированное отложенное потребление и собственное увеличившееся экономическое влияние.

Если «третья сторона» столкнется в будущем с некоторыми трудностями и окажется не способна обеспечивать собственные потребности самостоятельно, она реализует обещанное обществом (государством) право на отложенное потребление. Сделает это, продав облигации или получив по ним возмещение.

При этом, что важно, «третья сторона» себя ни в чем не ущемляла. Ее потребности не были подавлены.

Напротив, полностью удовлетворив себя в настоящем, она удовлетворила еще и собственную потребность в уверенном взгляде в будущее.

"В Аркадии", Николя Пуссен
"В Аркадии", Николя Пуссен

«Есть и пить в три горла» или проигрывать все заработанное в казино никто не счел бы разумным?

А одновременно, когда все их потребности уже удовлетворены, что еще им остается делать?

Или раздавать «просто так» (в порядке благотворительности, например), или выбрасывать (в казино, например), или сберегать («отложенное потребление» или «отложенный обмен»).

Последний вариант эгоистически выгоднее второго.

Поскольку даже если гарант окажется неспособным выполнить обещанное, пока дефолта не произошло, «третья сторона» наслаждается уверенностью в будущем и возросшим экономическим влиянием сейчас.

Во многих же ситуациях «третьей стороне» никогда даже не потребуется реализовывать свое право на «отложенное потребление».

Если бы они сберегали зерно, оно бы сгнило.

Но они сберегают обязательства гаранта (государства) и могут копить их столетиями, передавая по наследству.

Поскольку когда и зачем бы им потребовалось реализовывать это свое право?

Во-первых, если бы они вдруг стали зарабатывать меньше, чем достаточно для удовлетворения их потребностей. Например, если бы они потерпели профессиональную неудачу.

Во-вторых, если бы они вовсе перестали зарабатывать – в силу банкротства или продолжительной болезни. Не указываю здесь привычный российскому человеку «выход на пенсию», поскольку если этот человек имеет, например, «отложенное потребление» в объеме пяти миллионов долларов, то даже 1% дохода с этой суммы дает ему 50 тыс долларов в год. А если у него выплачена ипотека и другие кредиты, то даже в США это будет хороший доход. То есть старость в капиталистическом обществе это само по себе еще не обстоятельство, когда человек «теряет доход».

В-третьих, если новые обстоятельства (катастрофа, болезнь) потребовали бы от них возросшего уровня потребления (например, медицинских услуг).

В-четвертых, если бы они пожелали потреблять не так, как привыкли, а существенно больше, и при этом больше их уровня доходов.

Как мы можем видеть, даже вычитая все четыре категории, мы получаем в остатке весьма приличное число людей, которые передают собственное «отложенное потребление» и экономическое влияние по наследству.

Их наследники тоже далеко не всегда «проматывают» состояние, и право на «отложенное потребление» остается невостребованным в течение долгого времени.

При этом, конечно же, если бы речь шла только о том, чтобы никто «не востребовал», это не могло бы длиться долго.

В конце концов одна вероятность накладывалась бы на другую. И тот, кто не обанкротился и не заболел, решал бы истратить все деньги перед смертью, или так же решил бы его наследник.

Но здесь есть другой компенсирующий механизм. 

Удача работает в обе стороны. Где не повезло одному – повезло другому.

Один не смог обеспечить собственное потребление в силу болезни и реализовал право на «отложенное потребление», продав облигации.

Другой же, наоборот, заработал больше, чем хотел, и воспользовался правом отложить собственное потребление – купив те самые облигации.

В этом ключе даже все возрастающий государственный долг Соединенных Штатов выглядит не так страшно, как его обычно рисуют.

Чего опасаться, если он, в упрощенной форме, представляет не больше, чем все возрастающее число «отложенных потреблений»?

Все больше людей имеют все больше излишков и сообщают об этом, откладывая дальнейшее потребление – покупая государственный долг, например.

Человек не может потреблять по двадцать килограмм еды каждый день. 

Если они будут зарабатывать по-прежнему 10 килограмм каждый день, потреблять 5, а остальное отправлять в излишки, то каждый день госдолг будет расти на пять килограмм, но риски, что его обналичат, будут не больше, чем одновременный риск потерь «успешного сегодня» и «успешного завтра». «Успешный сегодня» стал «неудачливым завтра» и востребовал «отложенное потребление»? На это ушел излишек «успешного завтра».

На это работают, во-первых, большая величина общества – среди трехсот миллионов наверняка на неудачливого будет успешный; во-вторых, большая величина экономики; в-третьих, взаимное доверие друг другу и вера друг в друга.

Учитывая рост производительных сил и тенденции в экономике, можно сказать, что возможен оптимистический прогноз, когда «отдавать этот долг прошлых поколений» не придется никому.

Нередко говорят «нынешние поколения берут в долг, а отдавать будут их дети и внуки». Но это не обязательно будет так.

Я сейчас не о ситуации, когда произойдет «конец света» и спишет все долги, - это все же прогноз пессимистический.

Я о ситуации, когда рост производительных сил (роботизация) будет таков, что эти долги по-прежнему останутся правом на «отложенное потребление» и показателем уровня экономического влияния. Но при этом они больше никогда и никем не будут востребованы, поскольку ни у кого никогда уже не будет дефицита в удовлетворении потребностей. 

Если человек и без того каждый день сыт, то зачем ему еще и идти в амбар за своими запасами? Контролировать их и хранить – ок. Но использовать ему их не понадобится никогда. Разве что старое зерно, чтобы не испортилось, съест или отдаст курицам, но при этом запасов не станет меньше, поскольку сразу засыплет туда новое – излишек же.

Этот поворот рассуждения показывает, что прежде чем переходить к теме безусловного базового дохода, разумно будет подробнее обсудить варианты оптимистического развития событий и их обоснованность.

А эту публикацию я закругляю несколькими абзацами резюме.

На примере «фудстемпов» как одного из прообразов безусловного базового дохода мы можем видеть ситуацию, парадоксальную для последователя Марксовой логики. А именно: потребитель не отдает ничего полезного производителю в обмен на свое потребление, но при этом производитель тоже в выигрыше. И при этом вообще никто не в проигрыше. Да, в таком обмене участвуют еще две стороны, но и они ничего не теряют, а наоборот, выигрывают.

Мы, впрочем, можем уточнить, что из потребителей «фудстемпов» время от времени вырастают мирового уровня деятели искусства и спорта, также они поставляют солдат и служащих и так далее. Но эту долю вклада в общественный пирог (представляемый государством) можно даже не рассматривать, чтобы не тратить время даже на приблизительные расчеты.

Эффект тем нагляднее, что мы можем рассмотреть, как потребитель не отдает производителю взамен вообще ничего, однако в выигрыше вообще все.

Фермер: больше производит, больше сбывает, больше потребляет и сберегает сам.

Нуждающийся: потребляет.

Сберегающий: получает гарантию собственного отложенного потребления, если пожелает его в будущем, а заодно увеличивает свое влияние в обществе (прежде всего, экономическое, но не только).

Общество (государство): богатеет (вместе с фермером), получает уверенность в завтрашнем дне (вместе со всеми тремя категориями), имеет уверенность в дне сегодняшнем, имеет более гуманные нравы (нежели имело бы в ситуации снижения производства и отказа в помощи нуждающимся), получает новые потенциальные кадры и возможность содержать «бездельников» (артистов, художников, спортсменов, из которых выход на коммерческий уровень не лучше, чем 1 из 10000, но зато при наличии «питательного бульона» из такого большого количества очень высокий уровень у этих единиц и даже следующих за ними).

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic