aletheiaagathon

Categories:

Мое самое странное музыкальное предпочтение

Как я постарался рассказать вчера, мой интерес к творчеству Цоя и группы «Кино» совершенно не является удивительным. Но задумавшись, имею ли я в самом деле странные музыкальные предпочтения, я вспомнил, что да. Правда, в единственном числе - Tokio hotel Ich bin nicht ich.

Не в том смысле, что группа Tokio hotel мое странное музыкальное предпочтение. Нет, странность не так масштабна. Речь об их отдельной композиции.

Если группу «Кино» я слушаю редко, но иногда все же включаю, то коллектив Tokio hotel благополучно дремал в моей памяти лет шесть или больше. И вспомнил о нем только в контексте «что же из моих музыкальных симпатий может удивить».

Лет десять назад или около того я в самом деле ознакомился с парой альбомов этой группы, и две песни -“Menschen suchen Menschen” и “Ich bin nicht ich” - слушал даже по несколько раз.

Вспомнив об этом, включил оба трека сейчас. Обнаружил, что музыкальный ряд “Menschen suchen Menschen” кажется мне слишком примитивным даже с учетом той скидки, какую был готов сделать. А вот “Ich bin nicht ich” прослушал пару десятков раз подряд и остался доволен.

Объясняя, чем именно доволен, я не буду, в отличие от анализа песен Цоя, разбирать текст – он не имеет значения для меня, кажется проходным, и написан, полагаю, взрослыми дядями, безразличными к изыскам и решавшими, на мой взгляд, сугубо коммерческие задачи. То же самое касается и музыки. И даже внешний вид, поведение и концерты будут вне моего рассмотрения, так как тоже не имеют значения и не уникальны, как мне кажется.

А вот чему я придаю значение, так это вокалу.

Исполнение фронтменом группы этой песни это образцовый детский (или еще уже – младенческий) крик. И именно он если и не приводит меня в восторг, то вызывает симпатию и готовность слушать на протяжении часа.

На фоне того, как часто можно прочесть или услышать жалобы людей на младенческий плач в самолетах, мои слова, что я ценю вокал именно как детский крик и именно поэтому готов слушать часами (пусть и в художественной обработке), могут показаться удивительными.

Но я и в самом деле не воспринимаю детский плач как что-то плохое или мешающее. Наоборот, я, вслед за Луи Армстронгом, считаю, что “baby cries” это такой же “wonderful world”, как и “friends shaking hands” или “sayin I love you”.

Дети должны плакать, и это хорошо. Детский плач означает, что жизнь есть, она продолжается, и дает надежду, что она будет потом. 

В сущности, детский плач, во всяком случае в художественной форме, как в обсуждаемой песне, повышает мне настроение и внушает оптимизм. А в этой песне он эталонный.

Вокалист и хнычет, и кричит. Он коротко всхлипывает и тянет рыдание долго. Он и жалуется, и требует, и просто расстраивается в недоумении и незнании. И, что важно, делает это абсолютно детским голоском. Обладателю голоса может быть и 12 лет (тогда он уже подросток), но может быть и 8. А самое главное, сама манера показывает диапазон и детей еще более младшего возраста.

И вот на этом месте я считаю себя обязанным выразить уважение мастерству продюсера, который сумел свести песню таким образом, чтобы продемонстрировать особенности вокалиста. Который все же не только плачет, а делает это разнообразно, сильно и обаятельно.

Для меня это более хорошая детская песня, чем, например, «Куда уходит детство». Положим, к этой у меня в целом негативное предубеждение, как к любой тоске взрослого по детству. Но в конкретном сопоставлении “Ich bin nicht ich” выигрывает тем, что ее поет настоящий ребенок, для которого плач это, может быть, уже не единственное средство добиться своего, но все еще важная часть жизни. И именно поэтому в его плаче (в отличие от уныния взрослого из «Куда уходит детство») я слышу жизнь и стремление ее реализовать – то есть тот самый оптимизм, какой уже упоминал.

Конечно, говоря о том, что детский плач, как в песне, радует меня, я вовсе не так далек от героя Достоевского, как может показаться. Сцены мучений младенца, какие описываются в той сцене его книги, вызовут страдание у почти каждого, я думаю. И почти каждый пожелает немедленно их прекратить, каждая следующая «слезинка ребенка» будет вызывать все большее терзание.

Поэтому, конечно, говоря о детском плаче, я не имею в виду истязания младенцев.

Оптимизм и мысли о “wonderful world” мне внушает первый крик ребенка, которого шлепнул по попе акушер. Или его многочисленные последующие плачи, когда он хотя в некоторых случаях будет и беспокоиться, и страдать от болей, но даже в них самих и стремлениях к их преодолению будет свидетельствовать о том, что жизнь есть, стремится длиться и торжествовать.

Пока писал, прослушал искомую песню еще с десяток раз. 

После этого, вероятно, забуду на следующие несколько лет (а может, и нет). 

Пусть есть и более привычные источники внушающего оптимизм детского плача, но такое вот странное (вероятно, самое странное из всех моих) музыкальное предпочтение я имею.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic