aletheiaagathon

Category:

Как мне удается сочетать атеизм и христианство

По мотивам четырех интерпретаций песни «Последний герой» меня спросили, как мне удается сочетать все эти паттерны мышления. Да еще и одновременно, как я написал, а не поочередно.

При этом, я думаю, речь шла о том, как мне удается быть одновременно циником, атеистом, материалистом и – христианином. 

Поскольку тех, кто сочетал бы в себе первые три мировоззрения, мы видим вокруг себя немало. 

Поэтому о сочетании христианства с каждым из этих трех мировоззрений я и напишу.

Христианский цинизм (или циничное христианство?)

В Новом Завете нередко люди уподобляются овцам. Вспомним притчу о добром пастыре, который полагает душу свою за овец. Вспомним и само слово «пастырь», применяемое по отношению к духовным наставникам.

Мне кажется, что после этого никакие пояснения не потребуются, но на всякий случай, два-три абзаца еще напишу.

Христианство никогда, насколько мне известно, не отрицало телесную (а значит, животную) природу человека. Учитывать ее, знать ее – не только не мешает быть христианином, но и помогает этому. В том числе лучше понимать себя, некоторые свои импульсы и стремления, равно как и понимать других, которые тоже не только образ Божий, но еще и животные.

Да, так как это христианский цинизм, то он имеет определенное религией ценностное и моральное направление. В этом цинизме крайне желательно быть добрым пастырем, а не злым. Ибо «горе тому, кого Господь избирает орудием своего гнева». То есть да, злой пастырь посылается в наказание пастве, но ему самому горе, что его избрали для этой роли, так как это означает, что его последующая судьба печальна.

При этом такой паттерн мышления остается именно цинизмом, а не чем-то еще. То есть позволяет в случае целесообразности посмотреть на людей именно как на животных, следующих своим телесным и социальным инстинктам, а не людей, преследующих сознательно поставленные цели или подчиняющихся религиозным заветам.

Христианский атеизм (атеистическое христианство)

Это уже звучит оксюмороном, конечно. И вызванное таким сочетанием удивление я вполне понимаю.

При этом даже в краткой характеристике (без «гипотезы Бога») я давал понять, что имею в виду.

«Без гипотезы Бога» отсылает к известным словам Лапласа и означает, что если где-то я могу обойтись без предположения о вмешательстве Всевышнего, то мне лучше так и делать.

Если некто говорит, что вещает от имени Бога, то мне, возможно, лучше усомниться и предположить, что, может быть, Всевышний в этом не участвует. И уж тем более не присваивать себе самому такое право, не утверждать, что я действую от лица объективной истины.

При решении математических задач совершенно нет необходимости упоминать, что «Милостью Божьей дважды два равно четыре». С одной стороны, это, конечно, верное замечание. С другой стороны, нет никакого смысла повторять такое введение каждый раз, если мы уверены, что помним о Боге. Вполне возможно решать математические задачи, используя только математические символы, правила и теоремы.

Точно так же и в науке возможно не упоминать имени Божьего. Поскольку да, наука может существовать только по соизволению Творца. И да, на все вопросы можно отвечать «такова воля Божья». Но именно в силу общеприменимости такой ответ скоро станет бессмысленным и перестанет помогать. И при этом зачем повторять то, что и без того очевидно христианину? А с другой стороны, станет возможным предметом препирательства с тем, кто Бога будет отрицать. Он-то, отрицающий, все равно не поверит раньше, чем такова станет воля Творца. И если пока такой воли нет, то зачем с ним спорить?

Резюмируя эту часть, скажу, я полагаю, что Господь разрешил мыслить, не привлекая в каждую фразу и теорему Его имени. Поэтому есть множество вопросов, где я позволяю себе рассуждать, не используя «гипотезу Бога».

Христианский материализм (материалистическое христианство)

Здесь, полагаю, тоже недоумения будет не много. Вспомним хотя бы «из праха взят и в прах возвратишься».

А если мы скажем «материализм может быть не ответом на вопрос «что», а ответом на вопрос «как», то удивления будет еще меньше.

Да, Творец создал мир, где есть земля, вода, а еще космос и светила, и связывающие их силы притяжения и отталкивания, благодаря которым они движутся. Да, материя может быть бездушна.

Но, в сущности, к этим предположениям можно отнести то же, что я писал и в предыдущей части: в размышлениях и рассуждениях по этому поводу мы можем обойтись «без гипотезы Бога». Хотя бы ради того, чтобы она не смущала нас своим всемогуществом, всеприменимостью и всеобъяснительностью.

Резюмируя все три части рассуждения, скажу, что, надеюсь, сумел показать, как легко сочетаются все четыре паттерна мышления, пусть на первый взгляд и может показаться, что христианский противоречит трем иным.

Христианин знает животность своей природы и учитывает это, поэтому циник. Хотя его христианская вера и окрашивает цинизм в цвета любви и доброты. Но и некоторые животные бывают более любящими и добрыми, чем иные.

Христианин знает, что не стоит поминать имени Всевышнего всуе. Не стоит объяснять свои грехи тем, что «Творец так захотел». Не стоит объяснять засыхание яблони, брошенной без полива, тем, что «Творец так захотел». И не стоит в решении математической задачи писать «икс равно 8, потому что так захотел Творец». Лучше описать процесс решения, разложив его на математические действия.
Ибо хотя христианин знает, что все происходит по замыслу Всевышнего, он также знает и то, что для человека этот замысел непостижим. Поэтому человеку стоит брать объяснения по своей величине и масштабу, хотя и помня при этом об истинной причине, цели и сущности Творения.

И христианин помнит о своей общности с прахом, из которого был взят и в который вернется.

Постскриптум. Стоит отметить, что в таком ключе выглядит, будто христианский паттерн мышления доминирует над всеми прочими. Но в действительности это не так.

Наличие атеистического паттерна подразумевает наличие вопроса, который время от времени задается самому себе или другим: «А может быть, Бога в самом деле нет?».

Наличие цинического подразумевает вопрос: «А может быть, я всего лишь животное и ничто больше? Может, и шимпанзе так же думает про себя, что он герой, только я этого не знаю, потому что не читаю его мысли?».

Наличие материалистического паттерна предполагает, что иногда я задаюсь вопросом «а зачем вообще такая причудливая форма движения материи, как я или другие люди, если мы хотя и не песчинки, но даже не пешки на уровне Вселенной? Какие цели и задачи мы можем решать в масштабе огромного творения, если мы появились?».

Всего лишь это означает, что когда в мышлении доминирует один из четырех паттернов, все три прочие также остаются доступными, и к ним можно обращаться. И вопрос «что, если я только животное и ничего больше» никогда не получает однозначного ответа «да», потому что есть три другие паттерна, и потому что как вообще можно собрать такую доказательную базу, чтобы уверенно ответить, что «да, только животное» или «нет, не только животное»?

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic