aletheiaagathon

Categories:

О «Последнем герое», часть третья, материалистическая

Материалистическая интерпретация будет для меня самой сложной, так как потребует обезличить песню. Но сложность это и хорошо, сложное – интересное.

Среди моих знакомых я встречал путаницу с пониманием материализма. Точно так же, как иные из них удивились бы, что я разделяю атеизм и цинизм, они могли бы не понять, в связи с чем от этих двух я отделяю материализм.

Этих моих знакомых можно понять, поскольку эти три взгляда на мир нередко можно увидеть сочетающимися в одном человеке. Поэтому два абзаца я посвящу описанию материализма, отделяющему его от двух прочих.

Материализм подразумевает, что все существующее состоит из материи. «Из праха пришел, в прах вернешься». Только в случае с материализмом это означает «из праха пришел, прахом являешься, прахом останешься». Как говорили на школьных уроках: вся органическая химия (включая человека) это углерод, водород и кислород в разных сочетаниях.

Поэтому человек это форма материи, другой человек тоже, борьба между этими двумя людьми – форма движения материи, взаимодействия ее с самой собой. Как элементарные частицы могут сталкиваться, выбивать друг друга, так и взаимодействия людей, включая их сознание, это не более и не менее, чем движение многих элементарных частиц – форма движения материи.

Можно ли с этой позиции прочесть песню «Последний герой»? я думаю, что да. Хотя для меня это происходит на дословесном уровне, и в переводе на вербальный уровень и будет заключаться самая творческая часть этой задачи.

Во-первых, кто такой «герой» в этом контексте? Сама материя? Но у героя в песне есть желания и чувства. Наделять материю чувствами и желаниями было бы опрометчиво.

Поэтому «герой» это форма движения материи. А «последний», потому что это последняя форма движения материи такого рода. И, забегая вперед, в таком прочтении песня приобретает постапокалиптический характер.

«Ночь коротка» - материя еще обеспечивает и ночь, и день. «Цель далека» - у этой формы движения материи, которую мы называем «героем», есть цель. Что ж, каждый атом куда-то стремится? В связи с действием сил притяжения и отталкивания.

«Ты выходишь на кухню» - кухня еще существует, и вода тоже, но она уже «горька».

Он не может «здесь спать и не может здесь жить». Движение материи уже неблагосклонно к такой форме ее движения, которую мы называем «люди». Может, радиоактивное заражение? И единственное, что остается, это искать такие места, где конкретная форма движения материи еще может существовать. Где ее существование еще не противоречит другим движениям материи настолько, чтобы совсем прекратиться. Атом под воздействием сил притяжения и отталкивания движется туда, где ему еще найдется место, но, как мы знаем, может и разрушиться, не найдя его.

Утро все-таки приходит. Мы говорили, что материя обеспечивает еще и ночь, и день. Для «последнего героя» оно наступает. Но кого авторы имеют в виду, говоря – «таким, как ты»? Кто такой, как этот «герой», учитывая, что он последний? Есть такие же, как он, «последние», но в других местах? Или «такие, как ты» всего лишь указание, что он форма движения материи, такая же, как все вокруг? И повышенная радиоактивность, убивающая его (а по сути, лишь меняющая движение материи или ее форму), - тоже.

Он «хотел быть» один. Но когда это желание исполнилось, оно быстро прошло. Более того, очень скоро он понял, что один быть просто не может. Из многочисленных постапокалиптических произведений мы знаем, что быть одному в таких условиях в самом деле очень сложно. 

Его «ноша легка, но немеет рука». Это признак усталости от долгих переходов и не восстанавливающих отдыхов? Или признак болезни?

Он «встречает рассвет за игрой в дурака», но играет ли он всего лишь сам с собой, или речь вовсе не о карточной игре? Может, он «валяет дурака» или казнит себя за что-то, много раз называя дураком?

Снова припев и снова утро для всех форм движения материи, включая его самого – последнего в своем роде.

Утром он стремится скорее покинуть место своей ночевки. Это естественно и разумно, ведь, возможно, каждый час, проведенный на этой территории, убивает его – переманивает атомы, образующие его, к другим формам движения материи.

«Телефонный звонок» мог бы быть неудивительным в наши дни – всего лишь нашел способ, как подзаряжать его, и пользуется им – пока. И это был бы не столько телефонный звонок, сколько будильник, например, напоминающий о былых временах. Но это все-таки 80-е годы двадцатого века. И, может быть, это всего лишь фантом памяти или галлюцинация? Которые все-таки поднимают его и словно бы дают команду «Вперед»? Или в самом деле телефон звонит? Кто знает, по каким причинам. Хотя, наверное, и не потому, что это кто-то из живых людей набрал его номер. Автоматические звонки были и в 80-е годы.

Он идет «туда, куда не хочет идти» - там тоже опасно. Везде опасно. И его «там никто не ждет» - его нигде больше никто не ждет, потому что нигде никого больше и нет. Материя есть и останется всегда. Но таких форм ее движения, как этот «последний герой», больше не существует.

Снова больше пяти тысяч знаков, следовательно, христианскую интерпретацию тоже откладываю на следующую публикацию.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic