Закрепленная запись

Я веду журнал, вдохновляясь Монтенем и его «Опытами». Осмыслить жизнь, устройство мира собственным умом – моя главная цель. Монтень писал то, что интересно ему и его семье; этот журнал публичный в расчете на тех, кто имеет духовное родство со мной, то есть тех, кому интересны те же темы и способ их рассмотрения.

Главные принципы: свобода лучше несвободы; правда лучше лжи; вера лучше страха; любовь лучше ненависти; честь лучше подлости; забота лучше садизма; достаток лучше дефицита; удовольствие лучше страдания; смелость лучше предательства; надежда лучше отчаяния; надежность лучше беспринципности; преданность лучше неверности; самостоятельный контроль своей жизни лучше чужого.

Еще о гомофобии как предрассудочном мышлении. 18+?

Гомофобия, распространенная в иных русскоязычных блогах, хороша тем, что служит примером для рассмотрения предрассудков.

Вспоминая Выготского, высшая (собственно разумная) стадия мышления характеризуется способностью к абстракции и обобщению – то есть умению отделять главное от второстепенного. Гомофобы же обычно демонстрируют мышление комплексное, то есть такое, которое уже позволяет им употреблять слово почти всегда уместно (и взрослому даже кажется, что ребенок на самом деле знает это слово), но без настоящего понимания. Например, страх, выраженный в анекдоте: «уезжаю, пока это не сделали обязательным». О чем это, что по-настоящему пугает? Насилие, принуждение, подавление. Человека пугает, что его могут принудить делать что-то очень неприятное, отвратительное или даже ломающее. Не случайно это был анекдот про СССР. Имеет ли этот страх отношение к гомосексуальности? Нет, никакого. Он имеет отношение исключительно к чувству небезопасности, незащищенности, подвластности; чувству наличия рядом кого-то могучего и при этом с чуждыми целями. Обеспечим человеку уверенность в контроле своей жизни, силу, способность защитить себя – останется ли страх? Нет, ему не будет места. «Признай гомосексуальность нормой, и всех заставят анальным сексом заниматься! – Ты дурак, что ли? Кто меня заставит, и как он это сделает?». То есть этот страх подавления и принуждения именно что роднит гомофоба (остающегося гомофобом, пока он не мыслит разумно, а живет предрассудками) с ЛГБТ. ЛГБТ это люди и, следовательно, они тоже боятся такого принуждения – с ЛГБТ общее, а не вражда. И, наоборот, ярый гомофоб желает сделать с другими то, чего боится сам: желает заставить их заниматься сексом не так и не с теми, с кем хотят сами ЛГБТ.

Collapse )

На Christopher street day

События в США нередко становятся памятными датами для всего мира. Годовщина расстрела рабочей демонстрации стала днем международной солидарности трудящихся, а подавление выступлений ЛГБТ сохранилось в истории как веха борьбы за права человека. 

Некоторые так и называют «днем борьбы за права сексуальных меньшинств», но я предпочитаю «день борьбы с предрассудками». Поскольку, во-первых, считаю обоснованными утверждения, что большинство людей бисексуальны. И, значит, какие же ЛГБТ «меньшинства»? Во-вторых, сто с небольшим лет назад убивали врачей, которых считали ответственными за эпидемию холеры. И можно было бороться за «права врачей», в том числе право не быть убитыми. Но, кажется, образование и просвещение принесли результаты лучше. Поэтому когда меня спрашивают, почему я поздравляю с этим днем, то я обычно называю три соображения.

1. Я на стороне разума против иррационального. А гомофобия – боязнь гомосексуальности, своей и чужой, - это множество предрассудков. «Гомосексуальность ведет к СПИДу» (а не беспорядочные половые контакты, обмен кровью). «У геев нет детей» (хотя если нам не нравится пример Эдуарда Второго, то есть наши современники Галкин, Киркоров и Лазарев). «Однополый секс извращение и противен Богу» (хотя в послании Павла он перечисляется через запятую с пьяницами и онанистами, а это считают тяжким грехом намного реже).

2. Я на стороне свободы и равенства против подчинения с подавлением. А единственный разумный страх, связанный с гомосексуальностью, это «мужики не поймут», то есть социальная стигма, если брать в более широком смысле. Некоторые гомофобы так и говорят: если однополый секс не осуждать и не наказывать, то большинство будут им заниматься. То есть, видимо, вполне согласны, что большинство людей бисексуальны и находят радость в сексуальном взаимодействии в том числе и с людьми своего пола. Правда, при этом полагают, что большинство этой радости следует лишать и делать их жизнь более скудной. 

Некоторые люди полагают, что могут распоряжаться не только собственным телом, но и окружающих. Как в БДСМ отношениях – лишить «нижнего» чувства защищенности его тела. Хороша для этого порка, но и несильные пощечины сгодятся, все равно дадут ощущение, что кто-то другой может контролировать. Или еще более подходящий пример – запрет на оргазм без разрешения доминирующего. Заключается ли он в «поясе верности» или в запрете под страхом наказания. Как учит нас бихевиоризм, контроль того, что доставляет человеку (животному) удовольствие, является залогом управления им. А в случае с наказаниями и дискриминацией гомосексуальности человек ограничивается в распоряжении собственным телом и в собственной радости-счастье. Поэтому я на стороне тех, кто борется за свободу и счастье, против желающих это подавить.

3. Стоунволлские события показывают, что как пролетариат может освободить себя только сам, так и любая другая группа только сама может добиться желаемого.

Поэтому поздравляю всех с Christopher street day! Днем разума, свободы и самостоятельности.

Роль Октября в европейском рабочем движении

Что меня в свое время удивило при чтении Маркса и Энгельса (среди прочего) – их мнение по вопросу, вынесенному в заголовок.
Они, конечно, не писали, как утверждают некоторые, что Россия была, мол, слишком отсталой для революции страной. Напротив, и верили в нее, и поддерживали.

Однако я с другой-то стороны слышал, что вот, мол, случился Октябрь, это напугало страны капитала, и они вынуждены были пойти путем социалистических реформ. То есть наша страна была и агентом этих изменений, и их стимулом.

Маркс и Энгельс подобного не предсказывали (я у них не встречал), зато не один раз отмечали, как сможет развернуться революционное движение в Европе, когда исчезнет тень российского царизма, – оплота реакции и консерватизма на континенте, а то и во всем мире.

Суть одна и та же: события 1917-го года оказали влияние на ход всей мировой истории. Но взгляд все же отличается. Если у нас говорят, как много сделала Россия для рабочего движения, то у них важным было, чтобы наша страна наконец перестала ему мешать. А дальше, мол, сами справятся.

Фактически, конечно, и мешать перестали, и деятельную помощь оказали: Великая Отечественная, страны соцлагеря, Коминтерн и Коминформ. Хотя, как пишут многие, и дискредитации «левого» в итоге тоже поспособствовали: то ли политикой сталинизма, как отмечают некоторые; то ли, наоборот, ее разоблачением, как считают другие.

Индивидуальность и коллектив

Чем мне нравится описываемое видение «федерации общин» — оно позволяет снять противоречие между «индивидуальностью» и «коллективом».

Частая форма «коллективизма» — сглаживание личных особенностей и предпочтений. Быть в группе в этом случае - «приспосабливаться, принуждать (самому себя или коллективно, или волей вожака)». 

Вожаку может быть легче и проще, чем другим. Но Энгельс обращает внимание и на другую сторону: привилегии это анестезия. Ведущий тоже вынужден подстраиваться, и терпеть ущерб - буржуа при капитализме отнюдь не волен сам в себе, а подчиняется тому, что велит строй. Привилегированное положение уменьшает его дискомфорт, но отнюдь не избавляет от него, а соответственно, не устраняет и желание изменить ситуацию в лучшую сторону.

При этом в «федерации общин», вероятно, нет нужды в ограничении – на каждую особенность находится именно такой коллектив, какой ее поощряет и приветствует, и помогает раскрывать. 

Свобода слова и огород

Возвращаясь к «ботаническому» примеру, человека снова сравню с растением, посеянным в саду и там же растущим. Кому-то для его реализации (осуществления, актуализации, воплощения) требуется тень и влажность, как грибам, - он хорошо себя чувствует, находясь у корней огромных деревьев, кронами закрывающих свет и раз в год осыпающих его старыми листьями или иголками. Кому-то нужна подобная опора, но не для того, чтобы находиться внизу, а чтобы пробираться вверх, к солнцу, цепляясь за нее – как вьюнку или винограду. Другому нужно много солнца и пространства, а если рядом будет слишком много растений, то зачахнет. С морковкой сравнить или свеклой? Их на грядке освобождают как от сорняков, так и от слишком большого числа тех же соседей – прореживают всходы.

То, что обычно называют «правами человека», и что я решил считать его (нашими) «свойствами», означает, следовательно, перечень условий, при которых мы развиваемся и воплощаемся. Например, свобода объединений. В русскоязычной блогосфере нередко можно встретить вопрос: «какая свобода объединений? Что это такое? Зачем оно? Разве недостаточно тех объединений, какие уже есть, например, создаются начальством?». При этом, вспоминая предыдущий текст, можно ответить, что нет, недостаточно. Объединений требуется много и, может быть, едва ли не на каждое свойство, требующее развития, - отдельный кружок. А свобода требуется потому, что начальство (или бизнесмен, присвоивший себе право распоряжаться ресурсами) может этих особенностей не иметь и потому не понимать, зачем они требуют развития, а следовательно, от него будет сложно добиться санкции и тем более выделения ресурсов.

Collapse )

О конфликтах между общинами

Одна из причин, отчего мне сложно представлять человека, принадлежащим множеству общностей, это противоречия между группами. Группы конфликтуют, и как человек будет действовать в этой ситуации? Все же, я думаю, противоречия присущи не только эксплуататорскому строю, но и коммунистическому тоже –иначе какая же диалектика?

С другой стороны, может, мне для этого и не нужно далеко уходить от современности. Во-первых, мы как-то справляемся с собственными противоречивыми желаниями, отчего бы не уметь это и в аспекте групповых конфликтов. Во-вторых, мы принадлежим разным группам уже здесь и сейчас, для анализа этого вопроса отнюдь не нужно ждать коммунизма. И возьмем в качестве примера антагонизм классов. Классы существуют, противоречия между ними тоже. Но ни для каждого конкретного буржуа, ни для каждого отдельного рабочего это не подразумевает лояльности «своему» классу. Энгельс был фабрикант, какой испытывал отвращение к своему роду занятий и для которого коммунизм был бы освобождением. Одновременно нам и сейчас не трудно найти как бизнесменов-коммунистов, так и рабочих, не испытывающих симпатии ни к одной «левой» идее.

Collapse )

И ста народов брат, и ста народов сын (с)

Мыслить человека, одновременно принадлежащим сотне общностей, - сложно. Просто выбрать одну или несколько «главных», а остальные считать маловажными. 

Интересно, с чем связана такая трудность. Сектантское мышление? Общность религии важна, а все остальные незначимы – не сообщайтесь ни в еде, ни в питье с неверными.

Collapse )